Могильщик
Шрифт:
Когда его спросили про зажигалку, он с готовностью ответил, что эту зажигалку Беверли сама ему подарила.
Он не добился взаимности, Беверли не хотела выходить за него замуж, они поссорились, после чего он вернул ей зажигалку, и больше они не виделись, со времени их последней встречи прошла уже неделя или, может, больше. Все равно его арестовали и ему было предъявлено обвинение после того, как выяснилось, что автоматический пистолет 22-го калибра, из которого была убита Беверли, зарегистрирован на его имя.
Гильза валялась под кроватью убитой, а пуля, застрявшая в матрасе, была как раз от этой гильзы — все сходилось.
На суде
Он сказал также, что у мисс ДиКарло был другой мужчина, очень богатый, который давал ей деньги и дарил дорогие подарки, включая и новый автомобиль. Но все эти заявления Гэддису уже не помогли, и он был осужден пожизненно, поскольку ни он, ни его адвокат не смогли назвать имя этого богатого любовника или обнаружить хоть какое-нибудь доказательство его существования.
Тем временем Оуэн и Элейн Хендрик переехали в другой район, получше и почище, где купили роскошный дом. Оуэн бросил работу и разъезжал теперь на дорогом авто — надо было как-то входить в доверие к новым богатым и влиятельным соседям.
Оуэн говорил всем, что он денежный воротила и под его контролем находится все Западное побережье. Он умело финансирует разные проекты, отлично информирован и потому может позволить себе и побездельничать немного, здесь он ведет праздный образ жизни, а деньги сами сыплются ему в карман. Чтобы укрепить свои позиции, чета Хендриков частенько устраивала на своей вилле шикарные вечеринки для избранных гостей.
Нет, это не была причуда нуворишей, за всеми этими действиями крылся хорошо продуманный план. Оуэн был убежден, что скоро какой-нибудь настоящий большой делец предложит ему хорошую должность в своем бизнесе. И так, время от времени, он намекал, что, мол, устал от безделья и жалеет, что рано ушел на покой, это при его-то талантах стричь купоны и недюжинной энергии. Пожалуй, он мог бы еще порулить в большом бизнесе, при условии, что предложение будет выгодным, а навар — приличным.
Интересный мужчина, можно сказать красавчик, Оуэн обратил свой шарм на жен бизнесменов, особенно молодых и привлекательных, он чувствовал, что здесь у него лучше получается.
Но такой подход к делу не очень нравился Элейн, она стала раздражительной и ревнивой, часто закатывала не в меру расшалившемуся супругу бурные сцены, хотя у нее было достаточно здравого смысла и она вовремя умела обуздывать свой взрывной темперамент. По крайней мере на людях Элейн не позволяла себе никаких опасных выходок. Оуэн защищался достойно, почти не кривя душой он убеждал ее, что все его ухаживания — это часть плана, а быстрее и лучше всего можно подобраться к мужчине через его жену. Он только не говорил ей, что в этих играх его привлекало как раз последнее.
План, вполне возможно, сработал бы, если бы Оуэн не переиграл. С женами у него все было даже слишком хорошо, но вот их мужья никак не могли найти подходящую должность, отвечающую его высоким запросам. Поскольку уже
В душе он был даже рад — безделье его так разморило, что ему уже не хотелось и пальцем пошевельнуть. Но такой праздный образ жизни требует много денег, а они таяли очень быстро. Всего полгода прошло, а почти ничего не осталось от десяти тысяч, да еще куча счетов, которые надо оплатить.
— Что, черт побери, мы теперь будем делать? — раздраженно спрашивала Элейн.
Утро было холодное, и день впереди не предвещал ничего хорошего.
— Если ты ничего не придумаешь в самое ближайшее время, — продолжала она, — то нам придется перебраться из этого райского местечка опять в какую-нибудь грязную нору. Ты хоть сможешь снова устроиться на работу в магазин.
— Чтобы я стоял за прилавком? — Оуэн презрительно надул губы. — Только идиоты работают всю жизнь! Я был когда-то таким нищим дураком, хватит с меня, больше я туда не пойду.
— Ах да, ты же у нас такой крутой, я и забыла! — с ехидной улыбкой пропела Элейн. — Это из-за тебя мы влипли в это дерьмо. Ну давай, умник, вытащи нас из него, пошевели мозгами. Ведь понятно было, чем это все закончится! Неужели не мог раньше сообразить?
— Тихо ты! — беззлобно сказал Оуэн. — Конечно, я все предвидел.
Неожиданно он встал, открыл шкаф и достал оттуда свой лучший костюм.
— Я был уверен, что вы вернетесь, — сказал Уильям Маградер. Он не злился и даже не был раздражен. Маградер достал из кармана серебряную зажигалку, закурил и откинулся на спинку кресла. — Да, все они рано или поздно так делают.
— Кто все? — невинно спросил Оуэн.
— Такие люди, как вы. Маградер ему улыбнулся и добавил: — Шантажисты.
— Мне очень жаль... — начал Оуэн.
— Чего вам действительно жаль, — перебил его Маградер, — так это того, что нельзя бесконечно тратить и ничего не делать. — Он затянулся и не спеша, поверх своего орлиного носа, выпустил облако дыма. — Знаете, Хендрик, я убежден, что люди, которые в принципе не умеют делать деньги, обычно и не в состоянии их долго удержать, если богатство так вдруг ниоткуда свалится им на голову. Возможно, в своем идиотском оптимизме они верят, что судьба, смилостивившись над ними один раз, будет вечно к ним благосклонна.
— Вы свои просветительские лекции оставьте для кого-нибудь другого, — сказал Оуэн. — Не учите меня жить. Давайте ближе к делу. Все, что мне нужно от вас, это еще десять тысяч долларов.
— Будучи уверенным, что вы придете снова, когда источник иссякнет, — как бы продолжал прерванную мысль Маградер, — я решил хорошенько подготовиться. Во-первых, я сделал пару звонков знающим людям, профессионалам своего дела, и спросил, как обычно поступают в таких ситуациях. Оказывается, есть только один выход, не очень красивый. Вы понимаете, о чем я говорю. Навсегда избавиться от опасного врага можно только уничтожив его. Мне это не понравилось. Тогда профессионалы посоветовали еще раз дать ему денег. В последний раз. Запомните это!