Модельер
Шрифт:
Комната была полна солнечного света. Он проспал несколько часов, как младенец. Его снова охватило чувство стыда при одном воспоминании о своем вчерашнем поведении с Валентиной. Он старался выбросить из головы это ужасное красное платье, но мысль о нем не покидала его.
— Какая досада! — произнес он, посмотрев на часы. Девять минут десятого. Он не сможет увидеть своих племянников, Жюльетт и Бернара. Племянники уже в школе, а родители на работе: их дом пуст.
Он может поехать в салон, навлечь гнев Лебре из-за раннего ухода или встретиться с племянниками после уроков.
Он сделал свою первую коллекцию. Он появился на сцене в потертом, старом рабочем пиджаке. Он деградировал, опустился до самого низкого уровня в общении с женщиной, которую любил. И как раненое животное, спрятался в комнате для мусора.
Ему совершенно не хотелось разочаровать Лебре, но он решил, что после долгих месяцев изнурительной работы, после того как он практически самостоятельно подготовил показ, сегодняшний день должен принадлежать ему. Газетчики никуда не денутся. Он сможет отвечать на их вопросы и завтра, и позже. В любом случае, сегодня у него нет ответов.
Воспоминания о традиционных полдниках с племянниками вернули ему силы. Он задумался: странно, ведь он никогда не интересовался, что действительно радует Валентину. Он позвонил в офис Лебре. Секретарь сообщила, что он должен быть в салоне в одиннадцать часов утра.
— Пожалуйста, скажите месье Лебре, что я буду завтра, — ответил Клод.
— Но, месье Рейно, запланировано много встреч, — воскликнула она. — В одиннадцать интервью с редактором отдела моды газеты «Интернейшнл Геральд Трибьюн». Представители журнала «Вог» будут в три часа. Мои поздравления, месье. — Наступила пауза. Он представил ее глаза, в которых отражался зеленый экран компьютера. — Также придут корреспонденты с телевидения и радио.
— Они не вписываются в мое расписание.
— Месье Лебре организовал все эти интервью специально для вас, после успеха на показе; он висел на телефоне всю ночь и утро.
— Пожалуйста, передайте ему, что я позвоню ему в час дня, но до завтра я не буду давать никаких интервью.
Раздался звонок в лицее, расположенном через дорогу. Он звучал полнее и четче, чем воспроизводила звуки колокольчиков акустическая система отеля «Интерконтиненталь». В залитом солнечным светом уличном кафе он купил газеты «Ле Мон» и «Журнал де Сенлис» и кофе.
— Клод! — окликнул его Жорж, грузный мужчина, чьи руки напоминали боксерские перчатки. Он поклонился и подал кресло своему посетителю, но сделал это так, словно обслуживал королевскую персону. — Мы слышали о вашем успехе в новостях! Это так почетно, видеть вас здесь уже на следующий день после такого события! Анатоль ушел пятнадцать минут назад и, как всегда, говорил о вас. Он зашел к нам по пути в церковь.
— Да-да, я хочу зайти к нему, — сказал Клод. Он читал заголовки в газетах. В разделах моды
— «КОЛОКОЛЬЧИКИ КЛОДА РЕЙНО ВОЗВЕСТИЛИ О НАЧАЛЕ НОВОЙ ЭРЫ В МОДЕ». «ПРИГОДНЫЙ КЛАССИЦИЗМ». Под одной статьей на целой странице была размещена его фотография — он один стоял на сцене, в свете ламп, а лицо было искажено гримасой. На другой фотографии репортер запечатлел модель, одетую в белое кружевное платье. Он вздрогнул. Это была Валентина, она была больше похожа на Валентину, чем Валентина на себя! Редактор отдела моды газеты «Ле Мон» решил поместить фотографию манекенщицы в лавандовом вечернем платье с бахромой на талии.
В газете «Фигаро», на странице, посвященной искусству, он заметил свою маленькую фотографию на приеме рядом с Валентиной. К сожалению, на ней отсутствовала часть правого плеча.
«Они никогда не планировали делать общий снимок, — с горечью подумал он. — Хотя надо отдать должное — они хорошо смотрятся вместе». Мог ли фотограф заметить блеск в их глазах, смелую улыбку, характерный для обоих романтизм? Он скорее почувствовал это.
Статья цитировала Лебре: «Весенние темы салона де Сильван были мастерски интерпретированы месье Рейно. Поскольку Клод Рейно и салон заключили договор о партнерстве, мы счастливы итогами нашего сотрудничества».
Клод поежился, когда прочитал о «скрытном дизайнере, который прятался за кулисами, когда наступило время для финального выхода на подиум.
Статья хвалила Клода за «новый, естественный облик его моделей, за подчеркнутую аккуратность и внимание к мелочам. Месье Рейно вносит в моделирование новый стиль — тщательность. Несмотря на скептицизм и отсутствие времени, чтобы отразить в нарядах индивидуальный стиль компании де Сильван, кутюрье представляет в салоне новое направление — обезоруживающую элегантность, обманчивую простоту. Он подчеркнул изящество манекенщиц, а не работу модельера или новые фасоны. В его работе женственность сочетается с интеллигентностью».
Жорж читал статью, стоя за спиной Клода. Его физическая близость и запах лука от вытертого и плохо выстиранного фартука отвлекали Клода. Он шире развернул газету, чтобы разогнать неприятный запах. Жорж продолжал читать. Клод чувствовал на своей шее его жаркое дыхание.
— Не могу поверить, неужели это наш городской портной! Здесь напечатано — Сенлис. Весь город говорит о вас. Но обязательно сходите к Анатолю, — выдохнул Жорж, изо рта у него также пахло луком.
Сможет ли он вернуться в свое простое, насиженное гнездо, которое он так любил? Он больше не был человеком из глубинки. Париж поднял его на другой уровень: более высокий, где владельцы кафе были настолько заняты, что не давали рекомендаций своим посетителям навестить местного священника. Снаружи забили церковные колокола, отдаваясь странным звоном в его голове.
Когда Клод поднимался по ступенькам лицея, он увидел своих племянников, которые выбегали из разных дверей. Он хотел сделать им сюрприз.