Чтение онлайн

— Колокольчики! — крикнул он, сложив ладони рупором.

Шоу началось под звон тибетских колокольчиков. Клод помнил слова, которые ему когда-то говорил Рико: «Коллекция должна рождаться как ребенок — бережно, аккуратно и уверенно». Подмигнув, Рико добавил тогда, что он обычно сам делает массаж моделям — для поднятия их настроения.

Из примерочной комнаты одна за другой появились девушки.

— Пожалуйста, идите медленно, но в то же время покажите свою заинтересованность происходящим. Почувствуйте одежду. Что говорит вам ткань? Именно сейчас? Будьте сами собою! Покажите

себя!

Модель, которая жаловалась на тесные туфли, перед самым выходом на подиум сказала:

— Я упаду. Я знаю это! Эти туфли, это сено…

Клод попросил ее снять туфли и потер новые, блестящие подошвы пилочкой для ногтей, которую нашел рядом в гримерной.

— Вы не поскользнетесь, — прошептал он ей. — Не сдавайтесь. Работайте на все сто процентов. Ложитесь на сено, можете даже поваляться в нем! Но, пожалуйста, все делайте с улыбкой! Улыбайтесь!

Перед выходом Клод угощал каждую модель шоколадными трюфелями. Он слышал щелчки фотокамер, шум, звон колокольчиков. Он постоянно завязывал пояса на платьях, поправлял шарфики, тер пилочкой подошвы туфель, втыкал сухие цветы в гладко причесанные волосы моделей, расправлял складки на одежде. Одной из манекенщиц он приклеил на корсаж упавшую белую бусинку, сдувал с девушек каждую пылинку, показывал им, как нужно высоко держать голову, мучительно прислушивался к тишине огромного зала. Он с облечением вздохнул, лишь услышав аплодисменты. Это прозвучало как гром среди ясного неба.

С улыбкой последняя девушка появилась за кулисами. Ее глаза блестели, она была в белом кружевном платье. Клод будто услышал взрыв. Был ли это гром аплодисментов или взрыв негодования? Он знал, что вся пресса будет писать именно об этом кружевном платье в испанском стиле. Клод нашел Лебре, чьи белоснежные зубы светились в полутьме комнаты, за кулисами. Клод быстро взглянул на экран монитора, где было изображение панорамной съемки зала. В отличие от Лебре, который подмечал реакцию на происходящее всех присутствующих, Клод заметил самый яркий кадр: красные губы.

Его жена. Он отвернулся. Уж лучше бы с ним был Лебре, чем она.

— Вам нужно выйти на поклон, — пытался перекричать Лебре аплодисменты публики. — Люди хотят увидеть вас.

— Вы что, охотитесь за мной?

— Клод Рейно, сейчас не время скромничать. Аплодисменты становятся все громче. Вы должны выйти на сцену. Люди хотят поблагодарить лично вас, — лицо Лебре стало багровым.

Клод оставался неподвижным.

— Ради всего святого! — воскликнул Лебре, входя в комнату.

Клод снова бросил быстрый взгляд на зал. Он разглядел Валентину в красном платье с блестками, сидевшую в середине первого ряда. Кто придумал для нее этот наряд? Моментально, несмотря на шум и поздравления присутствующих, несмотря на возгласы за кулисами, его охватило чувство ревности. Как могла она надеть платье, сделанное кем-то другим? Тем более это красное платье с блестками, которое убивало все очарование лица?

Лебре вернулся за кулисы и снова сказал:

— Сейчас же! Хватит быть мальчишкой!

Клод отпарировал:

— Нет.

— Сейчас же! — повторил Лебре.

Аплодисменты не прекращались. Атмосфера в зале накалялась. Клод не был

готов к такому развитию событий. Он думал об Анатоле, о своей сестре, ее муже, они все находились в зале. Клод свирепо посмотрел на Лебре и смело бросился на подиум. Для него это было равносильно прыжку с вышки в холодную воду бассейна. Клод Рейно в своем потертом черном рабочем пиджаке, который прилипал к спине от пота. Его верхняя губа и лоб покрылись капельками пота. Он не мог улыбаться так, как советовал манекенщицам. Под вспышками фотокамер он моргнул и поклонился публике. Он посмотрел в зал и увидел лишь ладони, к сцене приближалась толпа людей. Он сделал поклон и дважды произнес: «Мерси, мерси». После этого быстро покинул подиум, где только что была представлена его первая коллекция модной одежды.

Клод придумал все детали показа: от цвета и фактуры чулок девушек-моделей до освещения и покрытия подиума. Он даже подобрал макияж для моделей. Но он не мог предусмотреть, что заботливый Лебре пригласит его на прием после показа.

После того как в зале смолкли аплодисменты, после того как манекенщицы сняли наряды, после благодарностей в его адрес от всех, кто работал с ним за кулисами, Лебре взял его под руку и проводил в соседний зал, где устраивались приемы после показов. Мужчина в черной кожаной рубашке, весь обвешанный микрофонами, кричал в ухо Клода:

— Месье, кто вдохновил вас на организацию такого шоу? Ваши модели выглядели столь раскрепощенными, столь радостными, столь оживленными, на них нельзя было рассмотреть ни одной косточки. Это что, новая концепция прекрасной женщины? Белое кружевное платье — это возврат к викторианской эпохе? А почему сено, месье? Это же точно не наряды для конюшни. И, пожалуйста, скажите, почему колокольчики? Есть ли в вашей работе нечто религиозное?

Клод кивал головой, улыбался, хмыкал и не давал ответов, которые бы удовлетворяли человека, задающего их.

«Это смехотворно! — подумал он, обнимая сестру, которая так далеко находилась во время показа, но теперь стояла рядом. — Это нелепо! Они задают мне вопросы и ожидают ответов, которые нужны им для публикаций!»

Он перестал смеяться и стал серьезным. Краешком глаза он заметил Валентину. Как же неудачно выбран для нее малиновый атлас, это открытое платье. В этом наряде ее кожа выглядит бледной, как у привидения. Вырез ее платья скрывал длину шеи.

Как могла сама мисс Элегантность, муза его души выбрать такое безвкусное платье, чтобы отправиться на показ его первой коллекции? Когда она подходила к нему, то раскрыла руки, словно хотела обнять. А может, хотела защититься? Нет, скорее, пожать ему руку.

— Ты действительно сделал это, Клод Рейно, — сказала она. — Тебя приветствовала огромная толпа людей. Ты сделал самую блестящую коллекцию десятилетия, а может быть, и века!

Он не смог остановить себя.

— Твое платье…

— Я не люблю это платье, — сказала она и осмотрела сама себя. — Виктор настоял на том, чтобы я надела его… Но, Клод, забудь о платье. Я здесь, чтобы помочь тебе, как друг.

«Как друг», — повторил он про себя это словосочетание, не понимая его смысла.