Чтение онлайн

Вы, наверное, думаете, что в таком месте, как Мидгард, не встретишь плохого отношения к иммигрантам: у нас достаточно пространства и ресурсов, чтобы приютить пару сотен заблудших душ. И ошибетесь. Люди склонны сбиваться в стаи, и даже легкого акцента в речи беженцев хватило, чтобы отнести их к аутсайдерам, не говоря уже о том, что кожа у них была на несколько тонов темнее, чем у коренного населения Мидгарда. Не прошло и месяца со дня появления иммигрантов на Мидгарде, как в новостях тут и там начали мелькать сообщения, обвиняющие беженцев в распространении вируса безумия, поглотившего Новую Надежду. Как уверяли комментаторы, если позволить чужакам интегрироваться в культурную и политическую жизнь Мидгарда, то они увлекут планету на тот же гибельный путь. Правительство обеспечило иммигрантов базовыми пособиями и жильем, но с самого начала им трудно

было найти нормальную работу. Спустя два года после прибытия несколько десятков беженцев устроили сидячую забастовку, которая в итоге вылилась в массовые протесты и небольшой бунт. После этого им стало трудно даже устроить детей в обычную школу.

Примерно в то время и родилась Нэша.

Она редко рассказывала о своем детстве, но иногда в разговоре проскальзывали намек или случайная обмолвка, поэтому я знал: счастливым то время не назовешь. Зато Нэша откровенно рассказывала, почему решила стать пилотом. О предстоящей экспедиции она узнала еще малышкой и сразу же загорелась мечтой в ней участвовать. Она не могла позволить себе академическую карьеру, которая привела бы к защите докторской в области экзобиологии; у нее не было связей, которые обеспечили бы ей место в службе безопасности или администрации, — но она могла научиться пилотировать боевой самолет-амфибию. В конце концов, в чем еще разбираться выходцу с Новой Надежды, как не в орудиях убийства?

— Мидгард никогда не был мне домом, — призналась мне она однажды ночью, когда мы лежали в обнимку у нее в гамаке. — И никогда не стал бы. А вот та планета, куда мы летим…

— Там будет здорово, — сказал я. — Теплый бриз, пляжи с белоснежным песком и ни одного хищника, мечтающего нас сожрать.

Вот уж воистину, попал пальцем в небо.

Я был с Нэшей и другими двадцатью или тридцатью колонистами в комнате отдыха на носу корабля, когда наконец остановился основной двигатель и мы перешли на вспомогательные ионные, чтобы выйти на орбиту Нифльхейма. Пока что никто из нас не мог разглядеть будущий новый дом сквозь клубы выхлопных газов от двигателей «Драккара», но все волновались и сгорали от нетерпения поскорее его увидеть. Предупреждение об отключении гравитации вспыхнуло на экранах наших окуляров, спустя тридцать секунд наступило состояние невесомости, и мы всплыли вверх, оторвавшись от пола. Примерно через минуту огромный настенный экран заполнило изображение планеты, ради которой мы преодолели восемь световых лет.

Кто-то в первых рядах попытался издать радостный вопль, но крики стихли мгновенно, толком не начавшись.

Не знаю, что мы ожидали увидеть. Зеленые континенты, голубой океан? Огни городов?

А увидели мы белизну. Да, мы все еще находились за миллион километров от планеты, но с такого расстояния она выглядела совсем как погбол: белая, гладкая, без единой опознавательной черты.

— Что это? — спросил кто-то. — Облака?

Мы молча наблюдали за тем, как маневры корабля и вращение планеты меняют угол обзора. Вид остался прежним. Спустя, как нам тогда показалось, несколько часов, хотя в действительности едва ли прошло десять минут, Нэша заявила:

— Это не облачный покров. Это лед. Наша планета — чертов снежок.

Мы с ней держались за руки, просто чтобы не разлететься в разные стороны. Я сжал ее пальцы. И она ответила мне тем же. Я перебирал в уме все прочитанные мною отчеты о погибших экспедициях, о так и не основанных по той или иной причине колониях. Непохоже было, что эта планета примет нас с распростертыми объятиями, хотя…

Я притянул Нэшу к себе и прошептал ей на ухо:

— Мы справимся. Старая Земля когда-то была точно такой, прежде чем на ней зародилась жизнь. Здесь огромные запасы воды, атмосфера состоит из кислорода и азота. Больше нам ничего и не нужно.

Нэша вздохнула, повернулась и поцеловала меня в щеку.

— Надеюсь. Жаль было бы проделать весь этот путь, чтобы просто умереть.

Ее слова не успели еще отзвучать, как передо мной всплыло окошко коммуникатора.

<Команд-1>: Срочно явитесь к биологам. Приготовьтесь быть использованным по назначению.

После жуткого сна, где я снова оказываюсь на корпусе корабля, трудно заснуть даже при самых благоприятных обстоятельствах. А теперь, когда Восьмой жмется ко мне в кровати, ворочается и бормочет во сне, и вовсе невозможно. Примерно через полчаса

попыток я сдаюсь, вылезаю из постели, беру планшет со стола и иду в кафе, чтобы почитать. Так рано в коридорах никого нет, если не считать изредка попадающихся навстречу парней из службы безопасности. Вся база в моем полном распоряжении. Я сажусь за столик в углу напротив входа. На всякий случай: если в такую рань сюда занесет еще кого-нибудь, я бы предпочел, чтобы меня оставили в покое.

Стоит мне присесть, как в животе начинает урчать. Желудок знает, куда мы ходим поесть. Я бы с радостью с ним согласился, но моя продовольственная карточка обнулена, а новые килокалории начислят только в 8:00, до этого еще пара часов. Минус моего положения: к тому времени я могу буквально переварить собственную печень. Плюс: у меня достаточно времени, чтобы, не отвлекаясь на внешние раздражители, узнать кучу разных подробностей (хотя я предпочел бы и дальше пребывать в неведении) о катастрофической гибели какого-нибудь поселения, вызванной какими-нибудь необычайными обстоятельствами.

Прямо сейчас я не изучаю историю какой-то конкретной колонии, поэтому несколько минут просто просматриваю архивы. Однако ничто меня особо не цепляет, и в конце концов я из чистого любопытства открываю файл о Новой Надежде. Я не погружался в хронику этой планеты с тех пор, как начал свой мрачный тур по всеобщей истории Диаспоры — в основном потому, что, как и все жители Мидгарда за последние тридцать лет, уже имел сложившееся представление о ее судьбе.

Колония Новая Надежда потерпела крах спустя примерно двадцать пять лет от первоначальной высадки людей из-за короткой, но жестокой гражданской войны между колонистами-основателями и первой волной родившихся там жителей. Стычка разрушила большую часть инфраструктуры, необходимой для выживания в условиях наполовину враждебной людям планеты. Группе беженцев — все они были из когорты молодых — удалось захватить космический корабль, доставивший основателей: он, как и «Драккар» здесь, на Нифльхейме, все еще вращался по орбите вокруг планеты. Беженцы ободрали судно почти до каркаса, оставив лишь самое необходимое для выживания во время пятилетнего межпланетного перелета: выбросили эмбрионы, оборудование для терраформирования и выращивания растений. По сути, не осталось ничего, кроме систем жизнеобеспечения, рециклера и минимальных запасов пищи. Урезали даже площадь жилых помещений.

Когда они закончили со всеми приготовлениями, масса корабля составляла едва ли не меньше десяти процентов от веса «Драккара» перед запуском. Топлива в баках корабля и того антивещества, которое беженцам удалось наскрести из разрушенной силовой установки колонии, хватило ровно на скачок до Мидгарда — где их встретили отнюдь не с распростертыми объятиями.

Я втягиваюсь в чтение, и до меня постепенно доходит, что подробности, изложенные в статье, представляют историю Новой Надежды в совершенно ином свете, чем нам рассказывали в школе. Учителя старательно обходили вниманием причины войны, и я по умолчанию считал их обычными для всех гражданских войн: раса, религия, ресурсы, политическая философия, бла-бла-бла… Однако в данном случае casus belli [8] послужили разногласия по вопросу о том, являются ли местные врановидные птицы существами разумными и, следовательно, заслуживают защиты и уважения, — или же их стоит признать вкусными и, следовательно, годными лишь для того, чтобы натереть их тушки пряностями и зажарить на гриле.

Теперь я начинаю понимать, почему в школе нам об этом не рассказывали. Если колония может исчезнуть по такой причине, тогда мы все в одном шаге от люка трупосборника. Не знаю, какой урок можно извлечь из этой истории, разве только такой: когда проблемы начинают накручиваться, как снежный ком, летящий с горы, повернуть ситуацию вспять очень сложно.

Снедаемый в равной степени нетерпением и отвращением, я отсчитываю последние десять минут до того, когда наконец смогу сканировать зрачок и заказать кружку протеиновой пасты, как вдруг получаю сообщение из отдела кадров. Разнарядка работ на день. Меня направляют в службу безопасности. Я должен быть у второго шлюза к 8:30, одетый и вооруженный для патрулирования периметра.