Метеор
Шрифт:
– Отворите, отворите!
Долговязый пеон стоит за решеткой, но не отпирает.
– Que desea, serior 1?
– Мне нужно немедля поговорить с хозяином, - хрипит Кеттельринг.
– Откройте!
– No, senor 2, - бурчит старый слуга.
– Мне не велено вас впускать.
– Скажите ему, - настаивает Кеттельринг, - скажите ему, что у меня к нему дело, выгодное дело.
– И он постукивает в кармане кусочками асфальта.
– Передайте ему...
1 Что вы хотите, сеньор? (исп.)
2 Нет, сеньор (исп.).
– Нет, сеньор.
Кеттельринг трет себе
– А можете вы передать письмо?
– No, senor.
Тишина, вечер, благоухают цветущие коралиты.
– Buenas noches, senor 1.
И опять на юг, на острова Пуэрто-Рико, Барбуда, Гваделупа, Барбадос, Тринидад и Кюрасао. Янки, британцы, французы и голландцы, креолы и метисы.
У Кеттельринга всюду есть деловые связи - одних он когда-то брал за глотку, с другими организовывал сахарный крах; когда он приходит, они уже знают, с кем имеют дело. Кеттельринг показывает два кусочка асфальта в кружевном платочке; поглядите, какой асфальт, черный, блестящий, как зрачок.
Там тысячи, сотни тысяч тонн асфальта, целое озеро.
Можно заработать миллионы. Хотите быть моим компаньоном?
Дельцы чешут затылок и вздыхают. Трудные времена, мистер Кеттельринг. Даже на асфальт нет спроса. На Тринидаде, говорят, увольняют рабочих.
Похоже, что, потеряв веру в сахар, люди изверились во всем. Нет, нет, сударь, ничего не поделаешь.
Ни цента, ни пенни я не вложу в эти распроклятые острова. (Какое, однако, замечательное изобретение - колонии. Открыть страны, которые для нас не родина, а всего лишь "эксплуатационное пространство". Какой простор для предпринимательских дарований!)
Кеттельринг тащится на пароходе из порта в порт.
Днем он спит, а по ночам стоит на носу судна, как столб, - хоть трос привязывай. Вокруг тяжелая темно-синяя ночь, прорезанная зарницами, искрящаяся звездами. Шумит и светится море, черное, как антрацит. Сплошной асфальт, сударь, миллионы и миллиарды тонн, можно сколотить громадное состоя
1 Доброй ночи, сеньор (исп.).
ние. Пароход еле ползет, .вздрагивая, словно ему трудно двигаться... словно винт с трудом вращается в чем-то густом, маслянистом, липнущем к лопастям и черном, как нефть... Черный пароход медленно плывет по безбрежному асфальтовому озеру, густому, как каша, которое медленно смыкается за кормой.
Покойной ночи, сеньор!... А там, над головой Млечный Путь, похожий на ночную дорогу, светлую дорогу среди лиловой бугенвилеи и синих гроздьев петреи. Какой аромат, как благоухают крупные розы и жасмин! Кеттельринг прижимает к губам измятый кружевной платочек, от которого пахнет асфальтом и чем-то далеким, далеким. Я вернусь, Мери, я вернусь!
Но все с недоверием покачивают головами. Ничего не поделаешь, мистер Кеттельринг, нет кредита, ни к чему душа не лежит... Вот и на Доминике прикрыли добычу асфальта. Но подождите лет этак десять-двадцать, тогда другое дело, не может ведь этакая мерзкая конъюнктура длиться вечно.
Итак остается один-единственный путь - к господам из Trinidad Ьаке Asphalt Company 1. На Тринидаде еще действует канатная дорога; вагонетки везут бочки с асфальтом прямо в трюмы пароходов.
Но и тут дело
– К чему это, мистер... м-мм... мистер... вы, кажется, сказали Кэтлеринг? Наших залежей хватит по меньшей мере на пятьдесят лет, мы вполне можем удовлетворить мировой спрос. В наши разработки вложено столько денег, - зачем же открывать еще новые?
– Но мой асфальт лучше. В нем меньше воды, меньше ила... из него сочится тяжелая нефть.
В ответ засмеялись.
– Тем хуже, мистер... мистер Кэттль. А нельзя ли
1 Компания "Тринидадский асфальт" (англ.).
эти месторождения... ну, скажем, затопить водой? Чтобы их вовсе не было. Если да, то мы, возможно, купим их, разумеется, за обычную цену земельных участков на Гаити. Cood-bye 1, мистер Клинг!
(Good-bye, good-bye! Наконец-то я разделался с этим асфальтом, и мне сразу стало легче. В мире торговли и сделок я всегда теряюсь, он более чужд мне, чем даже болота с аллигаторами, но, что поделаешь, я очутился в нем, как в джунглях, и чуть не потерял Кеттельринга; ну, а теперь мы снова нашли друг друга. Поверьте, и он найдет самого себя.
Никто не познает себя вернее, чем неудачник. Слава богу, мы дома; это и мое возвращение: к "человеку с пустыми руками, который ныне лишь обломок прожитой жизни...)
Вечером пациент Икс сидел в номере гостиницы для цветных в Порт-оф-Спейн, где было полно клопов и назойливых мух. Сквозь тонкую перегородку доносились звуки из соседних номеров: в одном жилец бормотал и жаловался во сне, в другом моряк обнимался с мулаткой. На весь отель грохотали тарелки, пререкались пьяные, слышался гогот, тяжелое дыхание и хрип, словно кто-то умирал.
Пациент Икс заправил в пишущую машинку фирменный бланк с надписью "Haiti Lake Asphalt Works" и не спеша настукал: "Dear Miss Mary" 2.
Нет, такое письмо нельзя писать на машинке!..
Кеттельринг, сутулясь, сидит над листом бумаги и слюнит карандаш. Отчаянно трудно начать, если ты давно - насколько хватает памяти - не писал вот так, от руки: надо выводить и соединять буквы, по какому-то навыку, следуя очень тонким правилам.
На машинке писать проще, не так мучительно, буквы не расплываются перед глазами... Кеттельринг низко
1 Прощайте (англ.).
2 Дорогая мисс Мери! (англ.)
наклонился над столом, как школьник, который пишет свой первый урок.
– О-о-о-о!
– стонет за стеной мулатка, а спящий за другой стеной задыхается, словно в агонии...
"Дорогая, самая любимая, единственная! Пишу Вам в первый и последний раз. Я обещал вернуться, приехать человеком с именем и состоянием. Сейчас у меня ничего нет, я потерял все и ухожу навсегда.
Куда? Еще не знаю. Моя нынешняя жизнь кончается, и с меня хватит ее, начинать новую не хочется. Ясно лишь одно: Кеттельринга больше нет, и не к чему вспоминать, кто он такой. Знай я, что в мире есть место, где можно жить без имени, я поехал бы туда, Но ведь даже нищему надо иметь имя.