Мертвец
Шрифт:
— Тебе нужно отдохнуть. — Аурелия садится рядом со мной на край кровати и гладит меня по спине. Я даже не заметила, как она появилась. Дверь спальни открыта нараспашку, и каждые полчаса сюда кто-то входит, чтобы проверить, все ли в порядке.
— Не хочу, — шепчу я, тяжело вздыхая и продолжая наблюдать за мужем.
— Так нельзя. Подумай о детях.
— Я все равно не усну. Они так толкаются, словно… — Мой голос обрывается из-за кома в горле.
— Чувствуют твое состояние, — заканчивает за меня девушка. — Так и есть. Именно
У меня нет сил спорить с ней, поэтому я ложусь на вторую половину кровати, не отпуская руку мужа. Слышу за спиной шаги, по которым определяю, что в комнате появился Демьян.
— Иди спать, Релли, — вполголоса говорит он жене. — Я побуду здесь.
До меня доносятся их шепот, который я не могу разобрать. Спустя пару минут Аурелия уходит, а меня накрывают пледом.
— Именно поэтому он не хотел тебе говорить. — Демьян садится за моей спиной, и тут же в нос бьет аромат выпечки. — Возьми. — Протягивает булочку с вишней. — Максим сделал и просил передать.
— Спасибо. — У меня нет аппетита, но если поем, смогу немного отвлечь себя. — Ты был против того, чтобы Валериан раскрыл мне правду?
— Нет. Наоборот, мне не хотелось, чтобы вы обо всем поговорили. Но сейчас тебе плохо, и я жалею об этом, — признается он. — У Валериана не было выбора между горькой правдой и сладкой ложью.
— Даже в этом случае я бы хотела знать правду и быть рядом с ним. — Я кусаю булочку и медленно жую ее. — Почему с вами все это делали? Неужели за все эти годы не нашлось человека, который захотел бы помочь вам?
— Нет, — ухмыляется Демьян. — Хотя была одна девушка. Журналистка. Она хотела написать статью и разоблачить Игната перед всей Умброй.
— И? — Я смотрю на мужчину через плечо и замечаю в его глазах мрак, от которого по коже бегут мурашки.
— Я свернул ей шею. — Его тон становится таким низким, что я готова съежиться и спрятаться под одеялом.
— Почему?
— Представь, что тебя держат в камере, где в меню есть только овсяная каша. Тебе приходится есть ее, чтобы выжить. Так, день за днем, неделя за неделей, ты ешь только эту кашу. И вот однажды вместо каши тебе приносят целый торт. Что ты первым делом сделаешь?
— Сначала обрадуюсь, — отвечаю я. — А затем насторожусь. Наверняка за этот торт придется дорого заплатить. Возможно, своей жизнью.
— Вот и я так подумал, поэтому убил.
— Я бы могла просто не есть торт. Отказаться от него.
— В моем случае отказаться — значит убить. Есть риски и возможности. Приходится взвешивать все и выбирать тот путь, который принесет пользу мне и моим братьям. Отпусти я эту девушку, Игнат мог узнать о ней и решить, что мы с ней действуем сообща. Мне пришлось бы заплатить за это своей жизнью. А если я убью её и отдам ему тело журналистки, то он оценит уровень моего страха перед ним и слегка расслабится. Так у меня будет больше шансов помочь чем-нибудь братьям.
—
— Как и я и мои братья. Однако это не сделало нашу жизнь лучше. Жизнь — это не то место, где ты найдешь справедливость, Вивиен. Люди — животные, стадо. Если не будешь хищником, тебя растопчут. Либо ты, либо тебя.
Если верить его словам, то все вокруг — это темнота. И в этой темноте нет ни лучика света, в тепле которого можно погреться. Мир словно уже потерян, и его не спасти. Теперь это чистилище.
— Это страшно осознавать, — шепчу я.
— Но когда осознаешь, становится легче жить. — Демьян протягивает мне стакан воды. — Выпей и поспи. Скоро Валериан проснется и не узнает тебя. Возможно, и меня тоже. Мы должны быть готовы к этому. Особенно ты.
Не думаю, к этому можно быть готовой. Но я постараюсь быть сильной, чтобы пережить этот момент.
— Я бы тоже убила, чтобы спасти свою семью, — говорю, чувствуя, как тяжелеют веки.
— Тебе не придется этого делать, библиотекарь, — шепчет Власов, прежде чем я засыпаю.
***
Меня будят голоса, один из которых я узнаю, еще даже не проснувшись. Он словно живет в моем сознании, и я слышу его даже во сне.
Открываю глаза, но не вижу рядом Валериана. Пульс учащается из-за волнения.
— Сколько тебе лет? — спрашивает Демьян.
Я резко сажусь на кровати и смотрю на мужа. Он стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди. Его взгляд устремлен в пол. На нем нет очков, и ему сложно видеть лица без них. Я достаю их с прикроватной тумбы, чтобы передать Валериану. Меня останавливает его ответ.
— Двадцать пять.
Вздрагиваю и прижимаю очки к груди. Переглянувшись с Демьяном, сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Валериан не помнит меня. Сейчас я для него никто.
— Что происходит? — спрашивает ровным тоном. — Где Игнат?
— Я убил его и стал Префектом, — отвечает Демьян, сунув руки в карманы брюк. — Сейчас ты в безопасности, как и все остальные.
— Сколько мне лет на самом деле?
— Завтра исполнится двадцать восемь.
— Значит, я не помню почти два с половиной года жизни. — Валериан выглядит так, словно думает о чем-то и анализирует.
— Что последнее ты помнишь?
— Что тебя забрали участвовать в Лудусе. И я точно был слеп. — Он бросает мимолетный взгляд в мою сторону и сразу отводит его. Но спустя мгновение вновь смотрит на меня. В его глазах проскальзывает едва заметное сомнение. — Кто она? — щурится так, словно сканирует меня.
— Твоя жена. — Демьян делает несколько шагов к брату. — Вивиен.
— Я женился?
— Не только ты. Мы с Рагнаром тоже успели жениться и обзавестись детьми.
У меня возникает ощущение, словно я впервые вижу Валериана. Он разглядывает меня с таким холодом, как в то утро, которое я не хочу вспоминать. Но я напоминаю себе о потере памяти. Сейчас я для него чужой человек.