Чтение онлайн

Джон и Кайан чуть не засыпали в своих седлах. Келвин мог представить себе, что они оба думали о своем возвращении в страну серебряных змеев и о Лонни. Кайан не имел никаких сомнений в том, что он может жениться на Лонни, а Джон казался полностью покоренным бывшей королевой, которая внешне так напоминала мать Кайана. Но тогда почему же туда возвращается он, Келвин? – спрашивал он себя самого. – Почему сейчас, когда Хелн вынашивает их ребенка и он может ей понадобиться? К тому же сейчас она не может воспользоваться драконьими ягодами, чтобы отделить от своего тела свое астральное "я". Почему? Потому что он сын Джона Найта, а Кайан был его сводным братом.

Потому что каждый из них спасал жизнь друг другу. Потому что они были круглоухими в мире, где круглоухие не были обычным явлением, и приходились друг другу родственниками. Как постоянно говорила его мать Шарлен, заявляя, что это поговорка с Земли, откуда был родом Джон Найт: «Кровь очень густая, Келвин. Кровь гуще, чем воздух, земля, огонь или вода. Она сильнее, чем любая магия и колдовство».

– Так что же это значило? – спросил он ее, и тогда она рассказала ему о родстве.

Джон вдруг заговорил:

– Я никогда не думал, что развалины так далеко отсюда.

– Это все верховая езда, – сказал Кайан. – Ты к ней не привык.

– Совершенно верно, – согласился Джон. – У меня появилось искушение воспользоваться поясом, чтобы немного облегчить свою спину.

Он имел в виду пояс левитации, который хранился в камере Маувара, а теперь опоясывал Келвина.

– Это выглядело бы не очень здорово, отец. Ты же знаешь, какими нервными становятся люди, когда они видят магию в действии. Некогда и сам Кайан тоже нервничал по поводу этих вещей.

– Это наука! Проклятье, это наука! Магия, – магия это то, что было у колдуньи, и то, чему положило конец оружие Маувара.

– Тогда оно тоже должно быть магическим, отец, не правда ли?

– Нет! По крайней мере, я так не думаю. Оно является антимагическим, так что быть магическим оно просто не может. Это, должно быть, наукой.

– Знаете, – произнес Келвин задумчиво, удивляясь самому себе. Это должно быть было просто что-то вроде войны. Не войны между армиями в точном смысле слова, а войны между магией и наукой.

– Собачье дерьмо! – сказала Джон. Как случалось в эти дни все чаще и чаще, это была чуть более приемлемая версия выражения, употребляемого отцом Хелн.

– Нет, я не знаю, точно ли это так, Джон, – сказал Джон, устраиваясь поудобнее и чуть приподнявшись в стременах. – В словах Келвина, возможно, что-то есть. Там, на Земле, иногда говорили о войне между верой и технологией. Это не совсем так, как здесь, в этом измерении, или же в мире серебряных змеев, но все же это достаточно близкие вещи. У Маувара, очевидно, была наука, хотя и очень развитая. Жители этого мира и того мира, в который мы сейчас отправляемся, наукой не обладают. Здесь или там волшебник может подняться в воздух и полететь, используя заклинания, но в мире Маувара или же в моем мире потребовалось бы использовать для этого механический аппарат или пояс.

– Ну и в чем разница? – спросила Джон. На этот раз в ее голосе не было сарказма. Ей, должно быть, и впрямь интересно, понял Келвин.

– Что ж, можно сказать, что особой разницы нет. Но вы должны помнить о том, что я родился в мире, где не было магии. Мальчиком я часто мечтал о том, чтобы магия существовала, но тогда, вокруг меня были машины и радиоприемники, телевизоры и самолеты. К сожалению вокруг меня были и те ужасы научных достижений, о которых мне не нравится даже думать.

– Безлошадные экипажи, говорящие ящики, стекло с движущимися фигурками иногда живых, а иногда мертвых людей внутри, – перечислила с удовлетворением Джон. – Хотя я не знаю, почему кому-нибудь

может захотеться услышать речи говорящих мертвецов! Машины, которые летают, и то, что ты называешь атомными взрывами. Эй, отец, какой бы была для тебя жизнь, если бы ты просто назвал все это магией?

– Только Маувар знает об этом, – сказал Джон. И тут же добавил, словно бы исправляя свою ошибку: – Я имею в виду народ Маувара, конечно. И, возможно, другие народы, которые жили, имея и то и другое.

– Одновременно и науку и магию? И ты думаешь, что это возможно?

– Это как раз то, о чем я спрашивал, братец Прыщик, – сказал Келвин. «Хватит резолюций», – подумал он. Но серьезность предмета, казалось, сводила к нулю весь предыдущий разговор. – Я имею в виду, возьмем, например, эти перчатки. – Он высоко приподнял их, словно бы для осмотра. – Они одно, или другое, или то и другое?

Джон вздохнул, и этот его вздох, казалось, не имел никакого отношения к натертой спине.

– Знаешь, я бы и сам хотел суметь определить это. Перчатки кажутся мне магическими, но ведь такими же кажутся многие вещи, которые на самом деле чисто научны.

– Лично я вообще не вижу, какое это имеет значение, – сказала Джон. – Если что-то работает, тогда почему же не принять это так, как оно есть? Почему люди на Земле должны так или иначе отвергать магию?

– Вот здесь ты попала в точку, – сказал Джон. – Нам говорят, что магия не соответствует законам природы. Магия не соответствует нашей логике. Магия просто и однозначно не может существовать. Почему? Потому, что магия невозможна, вот и все.

– Это звучит глупо, – возразила Джон.

– Согласен. Здесь же и сейчас магия все же существует. Но на Земле, там, где я вырос, все обстояло совершенно иначе. Заявлять, что ты веришь в магию, означало подвергнуться насмешкам или хуже того.

– Что ж, что касается меня, то я не верю в науку! – отважно заявила Джон. Она говорила с таким пафосом, что все они невольно рассмеялись. Когда смех утих и ее лицо покрылось пунцовым румянцем, Джон посмотрел на нее самым серьезным образом.

 

– Ты должна будешь поверить в причину и следствие, Джон. Это как раз в основном то, чем и является наука. Если что-то происходит, на то есть причина. Я все еще верю в это, правда, сегодня я не знаю, каковы причины, и поэтому вместе с другими людьми принимаю то, что является магией. Сознаюсь, мне потребовалось некоторое время, чтобы додуматься до этого. Трудно изменить свои убеждения.

– Так же, как и транспортер, – сказала Джон. – И заклятье, наложенное на него, что он уничтожит и меня и себя, если я попытаюсь им воспользоваться.

– Так считаешь ты, Джон. Для меня это наука, но результаты будут определенно теми же самыми. Вы с Хелн отдохните сегодня ночью, а потом отправляйтесь домой, как только мы доберемся до развалин. Я знаю, что тебе хотелось бы отправиться вместе с нами, но еще я знаю, как должна знать и ты, что твоя попытка была бы гибельна для всех нас.

– Я… знаю, – сказала Джон. Затем очень тихим, чуть вызывающим голосом: – Магия.

Позже в тот же день Джон повторила свой теперь ставший легендарным подвиг, подстрелив из пращи годную для обеда птицу. Все они наслаждались вкусной и обильной трапезой и хорошим сном ночью. По меньшей мере, хотя бы Келвин сегодня ночью точно спал хорошо, вспоминал он, когда они приближались к развалинам старого дворца, к его почерневшим стенам и сожженным деревянным панелям, зловеще выглядевшим в утреннем тумане. Он не был так уверен насчет остальных.