Медь химеры
Шрифт:
– Сколько ты требуешь золота? – спросил его хозяин деловито.
– Не нужно золота. Обмен лошадь на лошадь.
Человек внимательно осмотрел кобылу. Он мог видеть, что это была лучшая лошадь, которая когда-либо существовала в королевстве.
– Ты украл ее?
Дело осложнялось. Лучше всего было сказать правду.
– Она неумышленно оскорбила короля. Он приказал мне убить ее. Я не могу этого сделать. Дай мне кобылу, которую я смогу убить, и больше никогда не говори об этом.
Фермер кивнул.
– Теперь понимаю. – Он вывел кобылу, имевшую
– Так и будет. – Ломакс уехал на новой кобыле. Когда он доехал до подходящего места, то спешился, вытащил меч и аккуратно и точно убил ее, заколов в сердце так, чтобы она умерла быстро и без мучений. Потом он вытащил кнут и стал стегать труп, оставляя кругом рубцы от кнута. Особое внимание он уделял голове лошади, чтобы потом ничего нельзя было узнать: теперь лошадь выглядела так, словно ее самым жестоким образом забили до смерти. Изначальный жалкий вид животного только усиливал эффект.
Ломакс оставил труп так, чтобы его нашли другие, зная, что новости об этом скоро дойдут до короля, и ушел прочь, не оглядываясь, думая, что если бы не было некоей леди и если бы не его любовь к родине, он бы, пожалуй, дезертировал и сбежал в другое королевство. Он не гордился тем, что ему пришлось сделать. Он знал, что с большим риском для себя лишь немного смягчил зло. Если когда-нибудь кто-нибудь узнает оставшуюся в живых кобылу…
Позже в тот же день он тихонько прокрался в королевскую конюшню. Там он увидел, как грум без умолку ругается, обрабатывая глубокие рубцы, появившиеся на боках и шее гнедого коня.
– Рафарт, – тихо прошептал сам себе Ломакс. – Рафарт, наш хороший, добрый король, где же ты, и кто же этот самозванец, который так дерзко надел на себя твою личину?
Глава 1. Путешествие
Келвин был совсем не рад снова возвратиться в мир серебряных змеев, но Кайан очень просил его отправиться туда вместе с ним и быть свидетелем на его свадьбе, и, в конце концов, их отец тоже собирался там присутствовать. Он поклялся себе, что в последний раз отправляется туда. Если Кайан и Лонни захотят их навестить, то пусть лучше сами приезжают сюда или, еще лучше, пускай переселятся сюда и живут здесь. Этот мир как раз такой, каким и должен быть нормальный мир, без чудовищных серебряных змеев, которые могут проглотить человека целиком или захватить в плен его душу. Конечно, в этом мире водятся золотые драконы, которые, как известно, тоже глотали людей целиком, но это так и должно было быть.
Он начал видеть все в более ясном свете, когда они впятером отправились в путь. Его жена, Хелн, сопровождала их до развалин дворца, вместе с его сестрой Джон. Хелн уже была на поздних сроках беременности, но она настояла на том, чтобы проводить их, вызвав у Келвина беспокойство за нее и одновременно удовольствие.
– Я все еще говорю, – сказала Джон своим безапелляционным тоном, когда его лошадь поравнялась с ее лошадью, – что остроухие тоже могут пользоваться транспортировщиком.
– Да, Джон, но только один раз, – терпеливо объяснил он. –
– Ты не можешь знать этого!
– Я знаю это достаточно хорошо. Послушай, Братец Прыщик, разве Маувар нам когда-нибудь лгал? Ты знаешь о том, что говорит пергамент?
– Нет, просто это не кажется мне правильным, – взорвалась Джон. – И я уже просила тебя меня так не называть. Это заставляет людей думать, что у меня на носу большая родинка или что-то в этом духе. Может быть, это было остроумно, когда я была маленькой и одевалась как мальчишка, но сейчас…
– Совершенно верно, Сестричка Прыщик.
Джон, как всегда замахнулась, словно для того, чтобы ударить брата. Келвин натянул поводья, и она вырвалась вперед, а он теперь оказался рядом со своей располневшей женой.
– Снова насмехаешься над Джон? – спросила Хелн, одарив его улыбкой.
– Она первая начала.
– Она всегда начинает первая, не правда ли? Почему вы двое никак не можете вести себя как взрослые люди?
– Потому что мы – это брат и раздражительница, – сказал Келвин, гордый тем, что это мысль пришла ему в голову.
Как и следовало ожидать, Джон обернулась в седле и показала ему язык.
– Ну а теперь это и впрямь взрослое поведение. Все как положено взрослой замужней даме, леди.
Джон произнесла несколько капризных недовольных слов, которые заставили Хелн нахмуриться, а отца Келвина, забавлявшегося всем этим, покачать головой.
– Кто это здесь леди, ты… ты… – заявила Джон.
– Вот она тебя и поймала, Кел, – вставил Джон Найт. – С тех пор, как появился Сент-Хеленс и рассказал ей о Движении за Освобождение Женщин она не хочет быть леди.
– Да, она никогда не хотела быть дамой, отец. Ты не рос вместе с ней, как я. Если бы она смогла отрастить себе пенис, она бы это сделала.
– Тысяча чертей, – сказала Джон, используя одно из самых мягких ругательств Сент-Хеленса.
– Почему-то мне не кажется, что Лес бы одобрил это, – заметил Келвин, ссылаясь на отсутствующего в данный момент мужа Джон и своего лучшего друга. – Но тогда бы у нее появились интересы, соответствующие ее собственной анатомии.
– Келвин, достаточно, – стала бранить его нахмурившись Хелн. Джон, очевидно, обиженная, просто поскакала вперед.
– Думаю, что она скоро оправится после этого, – сказал Келвин.
– Келвин, тебе и впрямь не мешало бы чуть подрасти! И тебе, и твоей сестре.
– Хорошо, мамочка, – ответил Келвин. В течение одной секунды, всего секунды, у Хелн был такой вид, словно она готова высунуть язык. Маленькие ямочки образовались у нее в уголках рта, но ей удалось сдержаться и не рассмеяться.
Келвин получил ее немое послание и понял то, что она хотела ему сообщить. Она действительно была им раздражена и хотела, чтобы он это почувствовал. Что ж, он все понял. Так что, может быть, он постарается не изводить сестру своими насмешками так непрерывно. Он надеялся только, что и Джон решит то же самое в отношении его.