Чтение онлайн

— Карлан! Неужели все-таки вылез из-за пульта! Тебя тридцать часов не было. Мы уж думали, что ты там, у себя в кабинете, с голода помер!

Виктор. Самый молодой, после меня, сотрудник теневой части «Клиониса». Ему двадцать восемь лет. Мне — двадцать пять. Нас все считают лучшими друзьями и почти близнецами. Ошибаются. Ой, как ошибаются! Похожи мы только характерами, из-за чего быстро и легко сошлись, что нелегко сделать в рабочих условиях, когда пашешь посменно по восемь часов.

— Карлан, что молчишь? Или уже мозги отключились?

— Да

нет, еще соображают. Чуть-чуть. Как раз хватит, чтобы до кровати доползти, — я подошел к Виктору и пожал протянутую руку. Тот прищурил левый глаз, отчего он перестал быть ярко-зеленым и принял странный серый оттенок, и с интересом посмотрел на меня. — Ты чего?

— Вымотался ты жутко, Карлан. Живого места нет. Скоро от своей любимой плазмы совсем синий станешь.

— А я что, сейчас слегка синеватый? — с недоверием спросил я.

— Слегка — это не то слово.

— Да ладно тебе! У экранов нет никакого негативного действия. Они абсолютно безопасны для людей!

— Ты этому веришь? — поинтересовался мой сменщик и тревожно взглянул на часы. Автоматика имеет право брать на себя контроль не более чем на десять минут. Потом его обязательно должен перехватить человек.

— Сколько осталось?

— Три минуты еще есть. Потом побегу.

Я кивнул. Три минуты — это очень много. Если время тратить с умом.

— Карлан, про угнанный прототип гравикама нового поколения слышал?

— Ничего. Видимо, не мой сектор.

— Да, не твой. Угнали из шестьдесят второго. А знаешь, что самое интересное?

— Что? — подыграл я ажиотажу друга. На самом деле мне было полностью параллельно на все гравикамы и гравилаты мира. Хотелось только одного — спать.

— На него нанесено покрытие нового уровня. Оно устойчиво удерживает машину в воздухе вне зависимости от высоты. На такой технике можно к самому куполу подняться. А самое удивительное свойство покрытия — оно не видимо для камер, то есть гравикам нельзя засветить по внутренней структуре. Ведь такого материала в природе не существует, а значит, и сканировать город на его наличие нельзя.

— Как не существует? — не понял я.

— А вот так. Покрытие — из лабораторий. Создавалось для обслуживания куполов. Кто-то умный нанес его на новый прототип спортивного гравикара и…

— Не повторяй, слышал. Что дальше?

— Неизвестные спокойно зашли в гараж, сели в машину и смотались. По пропускам их засечь не удалось — в гараже за день побывало больше пятидесяти тысяч человек, нужных среди них не найдешь, а камеры в павильоне с машиной они отключили.

— А по внешней структуре искать не пытались? — Искать что-либо по внешней структуре, сиречь по виду, цвету, объему и тому подобному — гиблое дело. Этот поиск почти всегда безрезультатен. Внешность меняется очень часто и очень легко, и найти с помощью него можно разве что дорогущее произведение искусства, которое пополам не распилишь и в четыре раза не согнешь.

— Пробовали. Безрезультатно.

Я

молча кивнул. Говорить не хотелось, но хоть что-то сказать было надо.

— Это и следовало ожидать.

— Поисковая система органов безопасности тоже ничего не дала. Такая машина просто не числится в их архивах. Образец-то экспериментальный! — Виктор широко улыбнулся и направился к двери. — Давай, встретимся!

Я на секунду замер, а потом бросился за другом.

— Запись АТ7356 за сегодняшний день! Проверь! Там, кажется, то, что ты ищешь!

Виктор удивленно на меня оглянулся, но из-за закрывающейся двери до меня долетел его крик:

— Посмотрю!

Дверь закрылась. Я вздохнул и направился к выходу. Ближайшие шестнадцать часов, пока будут дежурить Виктор и еще один сменщик, полностью в моем распоряжении. А потом опять суточная вахта. Как один раз выразился Виктор: «Нам с тобой жутко повезло. Ты один работаешь за всех! Но и зашибаешь…» Правда, работаю я много. Но у меня свои цели и стимулы. Деньги здесь стоят на последнем месте. Так что хотя бы в этом они не правы.

— Профессор Карлан!

Кого еще бог послал? Мне уже никого и ничего не надо! Интересно, который раз за день я эту фразу произнес? Десятый? А, какая разница! Плевать!

— Профессор!

Красивый голос, мелодичный, с плавными переливами. И красотой зовущая меня женщина наверняка не обделена. С таким голосом надо в оперном театре выступать, или на радио. Если бы еще существовали эти два понятия — оперный театр и радио. Они исчезли в глуби веков.

— Профессор, постойте!

Странно, я уже несколько секунд стою, не двигаясь. Только не смотрю на нее. Может быть, боюсь увидеть не то, что ожидал, может быть, просто чего-то боюсь.

— Слушаю вас, юная леди, — я медленно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и встречаюсь с пронзительным взглядом карих глаз, не мигая смотрящих в мои, зеленые.

Средний рост, тонкая талия, идеально прямой нос, во все века считавшийся эталоном красоты, черные волосы струящиеся по плечам… Серый деловой костюм, подчеркивающий прекрасную фигуру, сверкающие туфли на высоком каблуке, который скоро уже как полторы тысячи лет не может выйти из моды и ожерелье с покоренной плазмой внутри…

И сама она точно такая же. Внешняя простота и горящее пламя в душе. Мой стиль, мой вкус. Но не в таком собачьем состоянии, когда мозг отключается сам по себе, а тело плывет, словно в тумане.

Она удивленно посмотрела на меня, проглатывая оскорбление. Разница в возрасте у нас не составит и пяти лет, а я так грубо с ней обошелся. Наверное, по профессиональной привычке. Достали фаворитки, желающие оказаться в священных архивах священного института. Нет, надо было с ней повежливее. Она не похожа на тех девушек, что обычно встречают хронистов у входа. Стоп. У входа. Она в здании. Мораль — у нее допуск. Не моего девятнадцатого, но десятого точно. Иначе бы не зашла внутрь.