Мечтатель
Шрифт:
И утром сверкнула первая ее искра. Разгоряченная толпа меньше чем за пять часов взяла Европу, объявив изменение государственного строя и призвав все остальные страны объединиться, ибо в единстве был последний шанс на спасение.
23 число вошло в анналы истории как день создания нового государства, названого просто и лаконично — Город. А потом были бессонные ночи и долгая и упорная борьба за жизнь родной планеты. Борьба, которая с переменным успехом ведется вот уже пятьсот лет…
«Карлан, пойдем, нам пора!»
Я резко повернулся и встретился взглядом с хрупкой светловолосой девушкой лет девятнадцати-двадцати. Любимая аватара Игнессы в системе здания. Чаще всего перед подключенными к терминалу сотрудниками она предстает
«Карлан, хватит комплиментов, я тебя отключаю!»
«А ты скажи, неприятно?»
Ответа на мой вопрос не последовало. Площадь перед зданием правительства куда-то поплыла, картинка подернулась дымкой и растворилась в сплошном сером фоне, на котором постепенно проявилась аллея общего интерфейса.
«Идемте, профессор! Вам надо отдохнуть».
«Хорошо, Игнесса, вырубай все к чертям».
Перед глазами все опять поплыло, серое марево неестественного тумана затянуло разум, тело, а точнее — нервную систему, привычно рвануло в далекую и непонятную бесконечность, и передо мной выступили экраны наблюдения. Сверхточный хронометр в углу громко пикнул, сообщая о конце смены. Все. Спать. Часов десять. Нет, десять не получиться. Тогда шесть. Должно хватить.
Я поднялся из кресла, пару раз потянулся и дернул затекшими руками, затем повернулся к сенсору искусственного интеллекта и отвесил низкий поклон.
«Спасибо!» — мысленно прошептал я и стянул с головы обруч, за долю секунду до этого успев услышать ответ Игнессы:
«Не за что!»
На мои губы сама по себе налезла улыбка. Почему таких женщин нет в реальности? Может быть, реальность не та? Или я — не тот.
Настоящая металлическая дверь (а не то лазерное убожество, встречающееся повсеместно у всех, кому не лень его поставить, и даже у тех, кому лень) просканировала меня, обращаясь к своей собственной программе, не связанной с ИИ здания, и медленно отползла в сторону. Также медленно, как толпа на главной площади Европы в незабываемую ночь 22 июня 2443 года.
Все произошло как-то плавно и само по себе, словно так и должно быть, словно штурм был заранее придуман и отрепетирован десятки раз. В какой-то неуловимый момент люди синхронным движением направились вперед, прямо на тускло блестящие стволы МЕБОСов, универсальных машин смерти, управляемых бездумными солдатами, потерявшими последними осколки человечности. Ибо они открыли огонь.
Бронебойные снаряды, рассчитанные на слой прочнейшей реактивной брони, усиленной лазерной сеткой, разрывали беззащитные тела на мелкие части, легко проходили насквозь и, не останавливаясь, неслись дальше, подобно ядрам отрывая руки, ноги и головы в бесконечном и непонятном буйстве стихии смерти. Лазерные лучи легко прорезали все пространство площади, рассекая на половины и четвертины аккуратно припаркованные автомобили и точно попадая очередью в глаза рвущимся вперед людям. А они падали, наваливались друг на друга, собирались целыми кучами подрагивающих в агонии трупов, заливали пластик мостовой лужами свежей крови, но шли, тупо шли вперед бесконечной, неподвластной смерти толпой, шли единым организмом, у которого была только одна, постоянно бьющаяся в мозгу мысль — дойти. Гроздья минометных взрывов раскрашивали наступающую ночь яркими красными пятнами, раскаленная плазма вырывалась из жерл орудий фиолетовыми снопами, желтые лучи рисовали на площади непонятный узор, заставляя людей биться в последнем, пугающем и одновременно притягивающим танце смерти. А бесконечная толпа шла и шла вперед, все ближе придвигаясь к позициям стреляющих киборгов.
Так всегда. Жизнь обязана восторжествовать, все положительное обязательно должно вытеснять
Тщетно. Этот мир пуст. Боги покинули его. Люди перестали в них верить, перестали даже показывать, что верят, и они ушли. А с ними нас покинула удача, сгорели последние леса, испарилось и превратилось в токсичный туман 90 % воды на планете, усовершенствованная технология холодного синтеза (Если это еще холодный синтез! Ни в одном из документов двадцать первого века я не нашел ни одного упоминания о тех способах получения энергии, которые использовали в 23 веке, ни о возможных техногенных катастрофах такого масштаба.) убила остатки всего, что можно было убить, а человек остался единственным господином сущего, полным хозяином мироздания, ибо некому было вступать с ним в борьбу.
А я мечтаю. Как всегда глупо и не понятно зачем. Просто мне хочется, чтобы мир стал лучше, хоть немного лучше…Чтобы больше никогда не звучали взрывы реакторов, чтобы токсичные облака не плавали над покрытыми защитными экранами городами, чтоб люди жили в счастье.
И опять то же самое! А я ничего не знаю. Я уже ничего не знаю. Вопросов тысячи, ответов на них пока что нет. А даже если и есть, то не сейчас я на них не отвечу. Надо выспаться. Надо.
Дверь открылась, пропуская меня в узенькую комнату, со всех сторон окруженную сканирующими щитами. Воздух задрожал, тонкие световые лучи пробежали по моему телу, ища посторонние предметы, которых со мной не было при входе в кабинет. Ничего не обнаружив, и, наверное, жутко огорчившись, компьютер системы безопасности снял экранирующее поля и открыл мне проход в большой круглый зал, в который выходило около сорока дверей. А если быть точным, сорок одна. Громадные желтые ворота в дальнем конце комнаты — выход в основное помещение «Клиониса», а все остальные ведут в небольшие кабинки хронистов, следящих за отдельными секторами города.
Прогулявшись по залу, я замер у ворот. Система безопасности не стала доставать меня тупыми фразами, типа: «Пожалуйста, профессор Карлан, введите свой двадцатизначный код допуска и вставьте карту для проверки!» Я ее от этого отучил. Правда, пришлось с помощью Игнессы залазить в засекреченные файлы и менять там некоторое записи, но ничего, обошлось. За то теперь можно жить спокойно, не слушая нудных речей около каждой бронированной двери.
Карточка, хранящая мои отпечатки пальцев, код ДНК, разрешение руководства и прочее, прочее, прочее, снимаемое прямиком из баз данных и из моего тела, мягко поглотилась узкой щелочкой, на секунду вспыхнула багровым заревом из непонятных глубин пульта и выехала обратно. Я привычно постучал по клавиатуре, вводя свой личный код, который все время хотелось забыть, но никак не получалось, и прошел в общее помещение института.
Громадный зал высотой в несколько десятков метров был набит уймой людей. Каждый день здесь пребывает около трехсот тысяч человек. В основном — обслуживающий персонал здания, затем — профессора и наблюдатели, а остальные забегают сюда по сотням мелких дел, так или иначе связанных с историей. Кому-то нужно узнать, кто победил в нелегальных подземных гонках на первенство планеты в 2787, кому-то — разведать былые районы, сейчас замещенные плотью города, третьим здесь вообще ничего не нужно, но они постоянно отираются в святых стенах института. Правда, разрешение на посещение получить очень проблематично, для этого нужна по настоящему веская причина, но разве такая мелочь может остановить толпы страждущих?