Чтение онлайн

Можно сказать: в наихудшую из всех возможных сторон.

Как же так? Он ведь лишь выполнил две заповеди: библейскую и христианскую. Потребовал око за око, зуб за зуб. И поделился с ближним последней рубашкой. Результат налицо: мертвая девушка, лежащая немым укором в его доме. Снова кровь, снова слезы.

Саня, правда, пока не плакал и не требовал ничьей крови. Присев возле Ксюши, он зачем-то попытался нащупать пульс на ее неживом запястье. Прерывисто вздохнул. Бережно вернул руку на место. А сам остался сидеть, весь скрючившись, словно откуда-то дул только им ощутимый ледяной ветер, пронизывающий

до глубины души. Не могли согреть парнишку ни громовские шмотки, ни громовские соболезнования. Не поворачивая опущенной головы, он вдруг глухо произнес:

– Она, перед тем как наверх подняться, со мной попрощалась. Сказала: ухожу навсегда, не поминай лихом... Так меня подразнить решила. Будто с вами остается. А я разозлился и не попрощался. Жаль.

Громов с трудом проглотил комок в горле и негромко спросил:

– Ты как, в порядке?

– Я-то в полном порядке, - отозвался Саня механическим голосом автоответчика.
– А вот Ксюха...

– Тебе придется немного побыть одному. Пока я съезжу к ближайшему телефону.

– Никуда не надо ездить. Ни "Скорой" не надо, ни милиции, ни пожарных.
– Саня немного помолчал и вдруг произнес нараспев:

– "Пьяный врач мне сказал: тебя больше нет. Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел".

– Эй!
– насторожился Громов.
– Ты что?

– Не волнуйтесь, я не сошел с ума, хотя хочется.

Это любимая Ксюхина песня. Там еще такие слова есть: "Я смотрел в эти лица и не мог им простить того, что у них нет тебя и они могут жить..." Саня обернулся, давая Громову возможность хорошенько разглядеть свои ненавидящие глаза, и неожиданно сказал:

– Ее ведь из-за вас убили. Вместо вас. И теперь вы должны мне помочь. Обязаны.

Конечно, он был прав, этот мальчик в чересчур просторном для него свитере. Громов был у него в долгу, в неоплатном долгу, но частично погасить его имелась возможность. И он вдруг поймал себя на мысли, что ждет того момента, когда Саня сумеет убедить его сделать то, что ему и самому не терпелось совершить.

– Допустим, я обязан тебе помочь.
– Громов прищурился.
– Допустим, даже соглашусь. Но чем именно я могу тебе помочь? Ты знаешь?

– У вас есть оружие?
– будничным тоном спросил Саня, не отворачивая своего осунувшегося лица с лихорадочно блестящими глазами.
– Есть? Почему вы молчите?

– Слушай, давай лучше на "ты", - предложил Громов, выигрывая время на поиск правильного ответа. Разумного, рассудительного ответа взрослого человека, способного удержать от глупостей желторотого юнца.

– Я не могу с вами на "ты", - услышал он в ответ.
– Это лишнее. Если не хотите мне помогать, то просто дайте мне оружие, научите им пользоваться, а сами уезжайте.

– С чего ты взял, что у меня есть оружие?

– У таких, как вы, оно всегда есть.

– Ты угадал, - подтвердил Громов, с трудом выдерживая ровный тон. Есть у меня оружие. Но я тебе его не дам.

– Почему?

– Потому что таких, как ты...
– Громов холодно улыбнулся и повторил, чеканя каждый слог:

– Потому что таких, как ты, всегда убивают. С оружием в руках.

Саня выпрямился. Теперь они стояли лицом к лицу, и, странное дело,

Громов не замечал своего превосходства в росте.

– Значит, нет?
– уточнил Саня.

– Не совсем. Я займусь этим один. Важен результат, не так ли?

Саня помотал головой:

– Не так. Совсем не так. Я пойду с вами. А потом.., потом вы поможете мне.., похоронить Ксюху.

На том самом острове. Ей там нравилось.

Громов опешил:

– Неужели ты хочешь?...

– Я не хочу!
– зло перебил его Саня.
– Ни хоронить не хочу, ни вас просить о помощи. Но без вас я не справлюсь. Вы же знаете, что я плавать не умею.

И.., и силенок маловато...

– Что ж, достаточно честно, - признал Громов, не сводя изучающего взгляда с побледневшего Саниного лица.
– Тогда и я буду с тобой честен. Меня больше всего устраивает именно так - без суда и следствия. Но ты... Тебе нельзя становиться вне закона. Ты не сможешь. Сломаешься. А с меня хватит сломанных судеб!

– А я уже сломался, - тихо сказал Саня. Печально улыбнулся, развел руками.
– И вне закона оказался, потому что бомж. Натуральный. Идти мне некуда.

Ксюхи больше нет. Остальное не важно.

– Это для тебя не важно. А...

– Родные и близкие?
– Саня кисло улыбнулся.
– У Ксюхи - ни родителей, ни родственников... А своим скажу, что она нашла себе другого. Большого, сильного, видного. Вот вроде вас.
– Он посмотрел на Громова. Его глаза превратились в оценивающие щелочки.
– Полюбила немолодого, но мужественного мужчину и сбежала с ним куда-то. Все поверят. Я же вон какой - полметра с кепкой. А она красивая.
– Саня угрюмо помолчал и добавил:

– Была.

Громов вздохнул. Он видел, что этот мальчик не отступится от своего. Все равно исполнит задуманное; во всяком случае попытается. И тогда его загубленная жизнь тоже ляжет тяжким грузом на громовские плечи.

– А вот я сейчас возьму тебя в охапку и силком доставлю в ближайшее отделение, - буркнул он.
– Брыкайся, не брыкайся...

Саня отступил на шаг и сказал, сверкая глазами из-под нахмуренных бровей:

– Был у меня родственник, дядя Боря, папин старший брат. Однажды его жену убили. Привязали к стулу и задушили. Вы думаете, милиция стала искать настоящих убийц? Они взяли дядю Борю и посадили.

Я читал его письма из зоны. Я не хочу писать таких писем. Лучше - что угодно, но только не это. "Я не выдержу, если меня начнут штамповать.

– Прессовать, - машинально поправил Громов, примеривая к себе оперативно-розыскную логику следователя.

Парень в бегах, в долгах. Его молодая красивая жена, которую он ревнует к каждому столбу, погибает при весьма странных обстоятельствах. Нужен милиции и прокуратуре такой "висяк"? Нет, однозначно, нет. Саню возьмут в оборот и начнут раскручивать на всю катушку. Безупречная кандидатура для интенсивной обработки в СИЗО. Следственная махина от такого заморыша мокрое место оставит. Даже если ему посчастливится вырваться из этого давильно-дробильного механизма, на волю выйдет моральный и физический калека. Нельзя Саню отдавать на растерзание милиции, никак нельзя. Значит, единственный выход - сделать вид, что ничего не было.