Мастер снов
Шрифт:
– Что за болезнь?
– настаивал он.
– Не знаю, - повторил пес.
– Не говорит. Сидит. Я... чувствую, она больна.
– Как ты добрался сюда?
– Вел машину. Знаю ко-ор-ди-наты... Оставил кар снаружи.
– Я сейчас позвоню ей.
– Не стоит. Не ответит.
Зигмунд оказался прав.
Рендер вернулся в кабинет за пальто и врачебным чемоданчиком. Он глянул в окно и увидел, что кар Эйлин припаркован у самой грани, где монитор освободил его от своего контроля. Если никто не возьмет
Машина так проста, что даже собака может водить ее, - подумал Рендер. Лучше спуститься, пока не явился крейсер. Кар уже, наверное, отрапортовал, что стоит здесь. А может, и нет. Может, несколько минут еще есть в запасе.
– Ладно, Зиг, поехали. Они опустились в лифте на первый этаж, вышли через главный вход и поспешили к кару.
Мотор все еще работал вхолостую.
Рендер открыл пассажирскую дверцу, и Зигмунд прыгнул внутрь. Рендер втиснулся было на сиденье водителя, но собака уже набирала лапой координаты и адрес.
Похоже, что я сел не на то сиденье, - подумал Рендер. Он закурил, а кар уже несся в подземном проходе. Выйдя на противоположной стороне, кар на мгновение остановился, а затем влился в поток движения. Собака направила кар на скоростную линию.
– Ох, - сказала собака.
– Ох.
Рендеру захотелось погладить ее голову, но, взглянув на нее, увидел оскаленные зубы и решил отказаться от этого намерения.
– Когда она начала действовать необычно?
– спросил он.
– Пришла домой с работы. Не ела. Не отвечала, когда я говорил. Просто сидела.
– Раньше такое бывало?
– Нет.
Что могло стрястись? Может, просто был тяжелый день. В конце концов, Зигмунд всего лишь собака, как ему определить? Нет. Он бы знал. Но что же тогда?
– А как было вчера и сегодня утром, когда она уходила из дому?
– Как всегда.
Рендер попытался еще раз позвонить ей, но ответа по-прежнему не было.
– Ты сделал это, - сказала собака.
– Что ты хочешь сказать?
– Глаза. Зрение. Ты. Машина. Плохо.
– Нет, - сказал Рендер.
– Да.
– Собака снова повернулась к нему.
– Ты хочешь делать ей хорошо?
– Конечно.
Зигмунд снова уставился вдаль.
Рендер чувствовал себя физически приятно возбужденным, а умственно инертным. У него были такие ощущения с самого первого сеанса. В Эйлин Шалотт было что-то, нарушающее порядок: комбинация высокого интеллекта и беспомощности, решительности и уязвимости, чувствительности и горечи.
"Не находил ли я это особо привлекательным? Нет. Просто это контрпередача, черт ее возьми!"
– Ты пахнешь страхом, - сказала собака.
– Значит, меня пугает цвет, - сказал Рендер.
– Сверни на другую полосу.
Серией поворотов они замедлили
Зигмунд уже открыл дверцу. Рендер прошел за ним в здание и поднялся в лифте на пятидесятый этаж. Затем собака прошла по коридору и нажала носом пластинку на двери. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. Собака распахнула ее плечом и вошла. Рендер вошел следом и закрыл за собой дверь.
Комната была большая, стены приятно неукрашенные, окраска их скомбинирована ненавязчиво. Один угол занимала большая библиотека пленок; рядом стоял чудовищный комбинированный радиоприемник. Перед окном большой кривоногий стол, вдоль правой стены - низкая софа; рядом с ней закрытая дверь, по-видимому, ведущая в другие комнаты. Эйлин сидела в мягком кресле в дальнем углу у окна. Зигмунд встал возле кресла.
Рендер перешел комнату и достал из портсигара сигарету. щелкнув зажигалкой, он держал пламя, пока Эйлин не повернула голову.
– Сигарету?
– спросил он.
– Чарльз?
– Да.
– Спасибо, да. Закурю.
– Она протянула руку, приняла сигарету и поднесла к губам.
– Общественный вызов. Так случилось, что я был по-соседству.
– Я не слышала ни звонка, ни стука.
– Может, вы задремали. Мне открыл Зигмунд.
– Да, возможно, что задремала. Который час?
– Почти 4.30.
– Значит, я дома больше двух часов... Видимо, очень устала...
– Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно. Чашку кофе?
– Не откажусь.
– Бифштекс пойдет с ним?
– Нет, спасибо.
– Бикарди в кофе?
– Неплохо бы.
– Тогда извините, я на одну минутку.
Она вышла в дверь рядом с софой, и Рендер мельком увидел там большую сверкающую автоматическую кухню.
– Ну?
– шепнул он собаке.
Зигмунд покачал головой.
– Не то.
Рендер кивнул. Он положил пальто на софу, аккуратно сложил его на чемоданчике, сел рядом и задумался.
"Не слишком ли большой ломоть видения я бросил ей зараз? Может, она страдает от депрессивных побочных эффектов - скажем, угнетения памяти, нервной усталости? Может, я каким-то образом вывел из равновесия ее сенсорно-адаптационный синдром? Незачем было спешить. Неужели я так чертовски жаждал описать это? Или я это делал по ее желанию? Могла ли она повлиять на меня, сознательно или бессознательно? или я оказался настолько уязвимым?