Манагер [СИ]
Шрифт:
Я промолчал, кинулся к лежащему парню, поднял на нём рубаху и с ужасом увидел неширокую черту на животе, из которой при каждом вздохе толчком выплёскивалась кровь — похоже разбойник успел его пырнуть мечом или кинжалом.
— Да куда же ты полез, куранна глупая?! Ты же без оружия, без брони! — меня охватило такое отчаяние, какого не испытывал очень давно — с тех пор как погибла Васона — я не знал что делать, и только тупо наблюдал, как из парня с каждым толчком крови выходит жизнь.
Только когда дыхание Рункада стало совсем слабым и его глаза закатились, я опомнился и взмолился, обращаясь
Внезапно в голове у меня возникла картинка: руки человека на теле другого человека — я мгновенно понял, что это означает, схватился обеими руками за рану Рункада и стал внушать: Живи! Живи! Живи!
Совершенно точно я почувствовал, как из моих рук струится тепло, руки загорелись, как будто я опустил их в горячую воду, и с радостью и надеждой я увидел, что лицо Рункада стало розоветь, а дыхание стало ровным и глубоким. Посмотрев на его рану, я увидел, что края разреза закрылись, на месте его образовался розовый шрам, выглядевший так, как будто ранение произошло много недель назад. Ещё раз посмотрев на парня, увидел, что он крепко спит и убрал руки.
Попытавшись встать, я чуть не упал — голова у меня закружилась, ноги и руки затряслись от слабости и стало подташнивать — видимо я отдал Рункаду свою жизненную энергию, и так много, что это не прошло для меня даром.
Ругнув себя за то, что не вспомнил сразу о том, что рассказывал мне Варган, я сел на гальку и откинулся назад, чётко теперь вспомнив его слова: «Когда ты дойдёшь до некого этапа сращивания с Семенем, у тебя начнут просыпаться способности шамана, возможно, что у тебя откроется способность к лечению других людей, а не только себя. Учти при этом, что твои способности очень ограничены, так как лечишь ты, затрачивая свои жизненные силы. Если, при лечении, ты затратишь слишком много сил — ты на некоторое время ослабнешь, а при большом расходе — можешь умереть. Твоё восстановление зависит от того, как много сил ты потратил, и насколько быстро Семя сумеет нормализовать твоё состояние — у всех это индивидуально»
В ушах у меня звенело, но я открыл глаза после того, как полежал минут пять, увидел встревоженную Рилу, вцепившихся друг в друга девчонок, стоявших возле меня, и сказал:
— Срочно будите Рункада — он спит, но практически здоров. Надо быстрее сваливать отсюда. Идите, обыщите убитых и заберите у них всё ценное, что найдёте. Я немного посижу, и сейчас мы отсюда уйдём.
— Я мёртвых боюсь! — пискнула Норсана, с ужасом глядя на окровавленные трупы бандитов.
— Стой тут, поднимай Рункада! — кинула ей Диена и вместе с Рилой начала обшаривать тела убитых мной «спасателей».
Через минут десять на гальке перед нами выросла кучка из кошельков — у предводителя даже нашлось три серебряные монеты, остальные монеты, как и на Арканаке, были сделаны из ракушек, вот только рисунок на них был другой, мне не знакомый.
Монет оказалось не так много, но кошелёк с ними стал увесистым и было ясно, что голодная смерть теперь нам не грозит. Серебряные монетки были крохотными и напоминали «чешуйки» времён Ивана Грозного — маленькие, с каким-то рисунком и надписью на арзумском, что-то вроде «Повелитель Арзума» и портрет мужика, за
Решил для себя — надо будет расспросить у Рункада об общественном устройстве их империи — к чему быть готовым. Как-то я упустил из виду это дело...
Наконец, операция «мародёр» закончилась, Рункад в конце концов был разбужен и я, крякнув, как старик, поднялся на ноги.
— Рункад — выбери себе оружие, вы тоже возьмите по кинжалу, на всякий случай. Впрочем — кто хочет взять, те и берите, всё равно от вас толку немного. Рункад — вооружись по-полной. Если не брезгуешь — надень броню с убитого. Не хочешь? Как хочешь. Всё, валим отсюда по-быстрому! Как бы у нас, в скором времени, не появилось много нежданных гостей!
Я сделал несколько шагов — вроде ничего, идти можно, хотя очень хочется есть и слабость ещё не прошла. Болван! Хорошо хоть хватило ума вовремя убрать руки, прежде чем не истощился полностью. Интересно — почему на лечение другого человека уходит силы больше, чем на лечение себя? Надо будет спросить у Варгана...или у какого-нибудь знающего шамана.
Наращивая шаг, мы побрели в сторону от моря, к лесу.
Посмотрев на Рункада, хмуро шагающего рядом, я спросил:
— Рункад, как ты думаешь, где мы сейчас находимся? На каком расстоянии от Гракатора и что тут вообще может быть — что за земля, что за люди?
— Что за люди? Вы уже видели. Дерьмо люди. Прибрежные деревни в этом районе занимаются тем, что грабят разбившиеся корабли — я об этом ещё в детстве слыхал. Дело так-то незаконное — да кто уследит? Это местный лорд развлекается — тот, кому принадлежит эта земля. Местные лорды номинально подчиняются императору, платят налоги, и якобы, выполняют все законы. На деле — сюда забираются немного проверяющих, и мелкопоместные лордишки творят что хотят. Время от времени император их призывает к ответу — но редко, ему не до того — хватает проблем с крупными лордами — удерживать власть в руках непросто.
— Расскажи мне про систему власти Арзума. И про то, как здесь относятся к рабам и рабовладению. Но только, вначале, всё-таки прикинь — где мы находимся и куда нам идти.
Рункад смущённо покраснел:
— Не знаю, где мы находимся. Могу только предполагать — дней пять пути от Гракатора. Ветер нас отнёс довольно далеко. Дул с большой силой, так что мы где-то к северу от Гракатора, в глухой части империи, в провинции. Тут нет очень уж больших трактов, но дороги есть, есть и постоялые дворы, так что надо будет спрашивать о местонахождении у тратктирщиков.
— Чего он говорит? — капризно спросила Норсана — пусть на арканакском говорит, а то я ничего не понимаю!
— А надо было лучше учить арзумский — строго сказал я — теперь будем говорить на людях только по арзумски, или молчать, чтобы не привлекать внимания. Так что не нойте.
Рункад вкратце пересказал им на арканакском то, что говорил мне и продолжил рассказ дальше:
— Итак, во главе империи Арзум стоит император — сейчас это Его Величество Кранад Третий. Он получил трон по наследству от отца, почившего в возрасте восьмидесяти одного года и правит уже двадцать лет. Сейчас ему сорок шесть лет.