Чтение онлайн

Рила закашлялась:

— Трудно тебе вбить в голову то, что мы учили несколько лет! Ты хоть запоминаешь то, что я говорю?

— Запоминаю. Ты закончила так: «.....» — и я повторил то, что она говорила мне последнюю минуту, слово в слово.

— Ну, ты даёшь! — восхитилась Рила — это ты что, раз услышишь и на всю жизнь? И ты молчал, что так умеешь? Вот ты мунга!

— Сама ты мунга! Я и не знал, что так умею — не так давно обнаружил за собой такие умения. Да суть не в том, дальше давай!

— Так вот — металлы под запретом, и умения что-то делать из них — тоже под запретом. Ходят легенды, что много, много сотен лет назад, в незапамятные времена, люди умели обрабатывать металлы и делать разные приспособления из них. Из той эпохи пришли вещи, которые , некоторые ты и сам видел — например — петли городских

ворот. Им тысячи лет, может десятки или сотни тысяч лет — никто не знает, сколько им лет. Все металлические предметы — указом Императора — сдаются в казну за большое вознаграждение. Очень большое — сотни тысяч монет. Владеть ими очень выгодно. Но опасно. Очень опасно. Ты уже в этом убедился. Что ещё интересует?

— Структура государства, и в частности — города. Я знаю, что управляют Империей Семьи и Император. Кто управляет городом?

— Наместник. Его назначает Император своим указом. Наместник управляет всей жизнь города. В его подчинении находятся регулярные войска, и также Стража. Войско оплачивается из государственных источников, Стража зарабатывает себе сама — то есть из местных налогов, соответственно она занимается поборами, защитой торговцев и бандитов — всех, у кого есть деньги. Гарнизон регулярных войск не вмешивается, до тех пор, пока не начинаются бунты, или какие-то массовые катастрофы, но основная их деятельность, кроме усмирения бунтов и волнений — защита берегов от нападений врагов — того же Арзума. Да в общем-то, честно говоря, они занимаются тем, что прикажет им император — хоть вешать бунтовщиков, хоть перебить Стражу — что скажут, то и сделают. Это противовес местной власти. Главный Стражник формально подчиняется наместнику, но на самом деле часто действует без его одобрения. На это смотрят сквозь пальцы до тех пор, пока он не начинает наглеть — налоги снижаются, доход империи падает. Тогда смещают главного Стражника. Доходит до кровопролития. Сейчас Стражник в городе не очень сильный, наместник серьёзный мужчина — опытный вояка, и говорят — почти не берёт взяток. Враньё, конечно — в наместники только и идут, чтобы иметь денег. Скорее всего берёт, но только у своих. Все назначения в городе на выгодные объекты делают номинально наместником, НО — вот пример: Амунг: кто мог поставить на должность, на которой можно заработать огромные деньги, такого мерзкого урода? Ты знаешь кто — Каралтан. Например — он сообщает наместнику, что желает поставить на освободившуюся после смерти прежнего смотрителя должность некого человека — и настоятельно рекомендует его взять на должность. Что, наместник будет протестовать против этого решения? Не будет. Так на место становится Амунг. Он постепенно захватывает и другие сферы влияния рынка — обеспечение едой, одеждой, вещами, всем, чем угодно, вытесняя при этом тех бандитов и купцов, что уже занимались этими делами. Теперь, когда Амунг умер и неизвестно, кто будет на его месте — начнётся передел собственности. Те, кто реально может претендовать на это место, будут следить за своими конкурентами, бороться за влияние, за поддержку наместника и влиятельных лиц в столице, отвозя туда огромные деньги подношений. Тех мелких бандитов и купцов, что заняли свои маленькие ниши во время правления на рынке Амунга, будут двигать, убирать, убивать. Те, кто останется, перейдут под крыло новому ставленнику и всё пойдёт заново...

— Да это всё понятно. Что-то подобное я уже видел.

— Где видел — сразу уцепилась за слово Рила — как ты мог это видеть в лесу? Ага, попался! Ты не в лесу ведь жил, не в лесу! Слушай — может хватит темнить? Я за тебя в огонь, считай, лезу, а ты от меня скрываешь что-то? Не стыдно, самому-то?!

— Стыдно. Но ещё хуже, если ты где-то брякнешь языком — он у тебя вон какой острый, а потом случится беда. И для тебя, и для меня. Я не хочу подвергать тебя опасности.

Я помолчал, всем существом чувствуя нарастающую обиду подруги. Между нами как будто встала стена, из этакого мутного стекла — вроде и видно, но уже не очень слышно, и дотронуться до души нельзя...и я решился, вдарил по этой стене со всей мочи так, что полетели стёкла:

— Я не из этого мира. Я вообще не из вашего мира, не акома, не имперец, я никто здесь. Я случайно оказался в этом мире и пытаюсь выжить. У акома оказался — убежав из рабского лагеря, после того, как стал рабом, когда меня захватили в лесу охотники. Так что — теперь понятно, почему я

молчал?

— Ух ты! Я что, сплю с демоном? Говорят, демоны такие любвеобильные! Могут одновременно удовлетворить тысячу женщин!

Рила внимательно посмотрела на меня, хмыкнула:

— Нет. Ты не демон. Но вполне неплох для человека. Мужчина хоть куда. Я всегда чувствовала в тебе какую-то странность, ты говоришь немного не так, как все, и уж тем более не так, как акома, ты ведёшь себя странно — я видела, как ты смотрел на рабов. Я тоже не люблю рабства, но к рабам и к отношению к ним основной части людей мы привыкли с детства, а у тебя такой взгляд, как будто ты видишь не рабовладельцев, а что-то мерзкое, гнусное, как будто кучу гнилого дерьма. Теперь-то я понимаю, в чём дело — у вас нет рабов? Ты расскажешь, мне о своём мире? Плыть ещё далеко, времени полно, расскажи, а? Только вначале иди ко мне, мой демон...иди...оххх!

Если бы я составлял дневник нашего путешествия, то он выглядел бы так:

День 1. Знакомство с кораблём, сон, ужин, секс, болтовня с Рилой.

День 2. Завтрак, посещение страдальцев-«слуг», болтовня, секс, болтовня, обед, болтовня, ужин секс, болтовня...уснули

День 3. Завтрак, посещение страдальцев, выволакивание их из конур, отмывание забортной водой, общее омовение (кстати, мы каждый день мылись забортной водой, доставая её вёдрами на верёвках — Рила была помешана на чистоте, я тоже как-то не привык ходить вонючим козлом, так что — каждый день в помещение для мытья — что-то вроде местного аналога душа, и омываемся как следует. Увы, пресная вода на корабле предназначалась только для питья и готовки).

С третьего дня я начал с Рункадом уроки арзумского языка, хотя он и был ещё довольно слаб после двух дней морской болезни — это помогло ему справиться с ней быстрее.

К обучению языку я привлёк и всех остальных — Рила довольно быстро схватывала основные слова и выражения, у подростков дело шло похуже. Из них выделялась как лидер Диена — она была поумнее, посмелее, и раньше всех осознала, что им ничего не грозит и можно общаться не как раб и господин, а хотя бы, как работодатель и работник.

Хотя частенько в России и смешивают понятия раб и работник, при всём их однокоренном происхождении, понятия эти совершенно разные...

У неё я и узнал, как они оказались у Амунга: все трое выросли в семьях потомственных рабов, которые ранее принадлежали одному и тому же семейству каких-то плантаторов в глубине континента. Жилось им там, в принципе, неплохо, пока хозяин, уже человек в годах, неожиданно не умер — как говорят от сердечного приступа. Его поместье перешло в наследство старшему сыну, человеку довольно пустому и бестолковому, прокутившему состояние и пустившему всё на ветер. Он распродал имущество, в том числе и семьи рабов, принадлежавших их семье десятки лет.

Работорговец-скупщик, предоставил право выбора рабов Амунгу, который и уцепился за этих подростков — трёх девушек — Диену, её сестру Маругу и Норсану, а также двух мальчиков Карнука, и другого, имени которого они не знали — он был откуда-то с дальнего хутора. Так они все оказались в клетках Амунга.

Вначале они думали, что их отправляют как наложников и наложниц к богатому купцу — так им сказал продавец рабов, а когда увидели помещение Амунга для пыток — всё поняли...

Меня они тоже вначале испугались, считая, что я один из подручных изувера, потом всё-таки успокоились.

Вот, фактически и вся их история жизни, два слова — и вся жизнь! Они ничего не видели, ничего знали, вся их жизнь ограничивалась домом владельца, его двором и его покоями. Они без стеснения рассказали, что их готовили быть наложниками, потому опытные женщины и мужчины рабы преподавали им уроки секса. Вот откуда и были их странные вопросы ко мне, когда я привёл их в дом купца.

Я никак не мог их заставить быть свободными — они всё время как бы старались угодить, вздрагивали при моём резком движении, вообще — вели себя так, как будто я сейчас могу взять и убить любого из них прямо на месте, для развлечения. Это и бесило, и вызывало жалость — это надо же так изуродовать психику детей! Им с детства вбивалось в голову и хозяевами, и родителями, что надо угождать хозяину, что его желания, даже самые глупые и странные — выше их желаний, что он как бог — может сделать с ними что ему хочется, и это будет угодно богам. Ведь в следующей жизни тогда они могут родиться хозяевами!