Чтение онлайн

А потом посмотрел прямо на меня и добавил:

— А вы, Ева Ланская, даже не пытайтесь сбежать.

Я вздёрнула подбородок.

— А то что? Ещё раз уволите?

На этот раз он усмехнулся. Страшно. Коротко. Без капли тепла.

— Нет, — ответил он. — На этот раз вы мне заплатите за своё представление.

И вот тогда я поняла, что ведро воды было только началом.

Глава 2

Глава 2

Кабинет Арсения Воронцова выглядел так, будто

в нём не работали, а выносили приговоры. Стекло, дерево, графит, идеальный порядок и такая стерильная роскошь, что даже совесть тут, наверное, чувствовала бы себя неуютно. Огромные окна выходили на серое небо, длинный стол тянулся через всю комнату, а чёрное кресло за ним выглядело как трон человека, который не любит слабость ни в каких формах. Я стояла у двери с пустым ведром в руке и чувствовала себя максимально нелепо.

В кабинете остались только четверо: я, сам Воронцов, его дочь Майя и Влад. Последний устроился так свободно, будто не присутствовал при чужом личном апокалипсисе, а пришёл на удачный кастинг. Майя болтала ногами в кресле у окна и, судя по лицу, не видела в происходящем вообще никакой трагедии. Одна я ощущала себя человеком, который только что совершил блестящее карьерное самоубийство.

— Ведро поставьте, — произнёс Воронцов.

— А то вы нервничаете рядом с оружием массового поражения?

Он посмотрел на меня тем своим взглядом, который уже начинал мне подозрительно хорошо запоминаться.

— Поставьте. Ведро.

Я поставила. Не потому что испугалась. Хотя ладно, именно потому.

Он снял мокрое пальто и бросил его на спинку стула. Двигался так, будто даже после ведра с грязной водой не мог позволить себе ни одного лишнего движения. Влад же, наоборот, выглядел почти счастливым.

— Арсений, — радостно начал он, — если ты сейчас меня не убьёшь, я объясню, почему произошло лучшее, что могло случиться с этим проектом.

— У тебя ровно две минуты, — холодно сказал Воронцов. — И только потому, что Майя смеётся.

Влад вскинул палец, будто именно этого и ждал.

— Вот! Именно. Впервые за долгое время. И не через силу, не потому что кто-то умно выстроил сценарий, не потому что хорошая няня вовремя рассказала сказку. А по-настоящему. Ты сам говорил, что проект нужно перезапустить, потому что от вылизанных кандидаток уже тошнит даже камеру. Хотел живое? Получай. Вот тебе живая энергия. Непричёсанная. Со шваброй. С характером. С контактом с ребёнком.

Он ткнул в мою сторону ладонью, как будто представлял миру редкий артефакт. Я сложила руки на груди.

— Я не энергия. Я человек, который через пять минут поедет домой.

— Нет, — с пугающей ласковостью сказал Влад. — Ты человек, который только что на камеру облил самого обсуждаемого холостяка города и понравился его дочери. Домой ты, конечно, поедешь. Но уже не в ту жизнь, в которой была час назад.

— Это угроза?

— Это телевизионная реальность.

— Я ни в каком

шоу участвовать не буду.

— А я не спрашивал, — почти ласково ответил он.

— Зато я спрашиваю, — вмешался Воронцов.

Голос у него был ровный, но воздух в комнате сразу похолодел.

— С каких пор ты принимаешь решения за меня?

Влад картинно пожал плечами.

— С тех пор, как ты начал запарывать хороший материал идеальностью. Посмотри на ситуацию трезво. Ты ищешь женщину, которая сможет войти в жизнь Майи. Не очередную глянцевую статуэтку, не инвестора в удачный брак и не претендентку на фамилию. А человека, рядом с которым ребёнок оттаивает. Я сегодня это увидел.

— Рядом с ней Майя увидела, как её отца облили грязной водой, — процедил Воронцов. — Это повод для психотерапии, а не для кастинга.

Я фыркнула:

— Вообще-то, это было заслуженно.

— Молчите, — сказал он, даже не поворачиваясь ко мне.

— С удовольствием, как только перестану быть предметом обсуждения, словно табуретка.

Он наконец перевёл взгляд на меня. На этот раз в нём было уже не только раздражение. Что-то ещё. Настороженность, может быть. Или попытка понять, кто я такая, кроме хамоватой уборщицы с суицидальными наклонностями.

— Как давно вы здесь работаете? — спросил он.

— Три месяца.

— Образование?

— А вы собеседование проводите или досье собираете?

— Ева, — неожиданно подал голос Влад, — лучше отвечай. Поверь, это самый мягкий вариант развития событий.

Я зло выдохнула.

— Учусь заочно. Педагогический. Логопедия и коррекционная педагогика.

На лице Воронцова ничего не дрогнуло, но Влад сразу оживился:

— О, уже интереснее.

— Ничего не интереснее, — отрезала я. — И это всё равно не делает меня участницей вашего цирка для богатых невротиков.

Майя до этого молчала, но тут подняла голову.

— А я хочу.

Мы все повернулись к ней. Она слезла с кресла, подошла ближе и встала рядом с отцом, хотя смотрела не на него, а на меня.

— Пап, я хочу её.

Вот это была формулировка. Будто я щенок, плед и новая жизнь в одном флаконе. Воронцов прикрыл глаза всего на секунду, но в этой секунде было столько усталости, что мне вдруг стало не по себе.

— Майя, — сказал он. — Людей не выбирают так.

— Ты сам сказал, что мне нужна мама.

— Я сказал, что ищу человека, с которым тебе будет хорошо.

— Мне с ней хорошо.

Я почувствовала совершенно неуместный укол в груди. Потому что дети не играют в политику. Они либо тянутся, либо нет. И эта маленькая чужая девочка сейчас говорила так просто, что даже мне стало нечем защищаться.

— Она смешная, — добавила Майя. Потом подумала и добила: — И не боится тебя.

Влад беззвучно закашлялся в кулак, скрывая смех. Я же еле удержала лицо, а Воронцов прикрыл глаза уже не от усталости — от безысходности.