Чтение онлайн

– С тобой такое бывало?

– Да. – Ну конечно, даже не моргнул.

– И скажешь, что хотя бы раз это не повлияло на твое дальнейшее отношение к девушке?

То, что это не повлияло на отношение к нему, можно было не сомневаться. К Стасу девушки вроде Ники наверняка липли целыми стаями, не стесняясь оставить телефончик. А какой-нибудь мимо проходящий наблюдатель просто поднимал палец вверх. Свободная страна…

– Я не могу такого сказать, – признался Стас. – Но это не значит, что я позволил бы себе

хоть как-то оскорбить девушку.

– В тебе столько благородства, – фыркнула я. – И часто ты перезваниваешь потом? Или ставишь галочку напротив имени – отработано, чтобы похвастаться перед друзьями?

При мысли, что такая галочка теперь стоит в чьем-то списке напротив и моего имени, я едва удержалась от желания высунуть голову в окно. Хорошо бы вместе с остальной к ней прилагающейся порченой тушкой.

– Тебе не кажется, что ты пересмотрела зарубежных фильмов? Если так, ты должна знать и о том, что парням свойственно преувеличивать.

– Что? О чем ты?

Он не ответил. Вместо этого свернул с дороги и притормозил. Я не называла адреса, поэтому думала, что все это время мы ехали наобум, однако теперь стало ясно – Стас привез нас в Южный. Впереди высились ворота, за которыми угадывалась первая весенняя зелень.

Я нахмурилась:

– Два часа до защиты, а мы пойдем гулять по парку?

– Конечно, – сказал он, прикусывая губу, словно опасался рассмеяться мне в лицо. – Ты в курсе, что это единственное место, где времени не существует?

– Серьезно? Я бы поменьше верила детским сказкам.

– А ты оставь телефон в машине – и увидишь. – Похоже, ему нечасто требовалось согласие, чтобы заставлять других поступать, как ему хочется…

Стас вышел, кутаясь в куртку, и обошел машину, намереваясь открыть дверь. Когда его ладонь уже зависла передо мной решительным предложением, вдруг налетел ветер. Сбоку, будто сидел в засаде, выжидая подходящего момента, чтобы напасть. Пробежался по волосам, хулигански взлохматив слишком длинную челку, прикрыл на мгновение глаза, оставляя дрожать в воздухе только линию рта, чуть опущенную к уголкам. Внезапно я не смогла отвести от нее взгляд, словно она совпала с другой линией – такой же плавной и четкой, похожей на странный знак, который я рисовала в конспектах, когда слушала скучную лекцию. Однажды все это уже было – пронеслось в мозгу: холод, и ветер, и крепкая ладонь, требующая немедленного ответа. В прошлой жизни? Год назад? Вчера?

Я никогда по собственной воле, да и против тоже, не касалась пальцев Стаса. Тогда чья это была рука? И чья улыбка?

– На стоянке магия не работает, так что поспеши, – протянул он, откидывая челку назад, и на мою потревоженную память снова опустился туман, скрывающий расходящееся кругами не мое воспоминание.

Почему бы и нет? – подумала я и позволила нашим рукам стать одним целым: я совершила уже столько ошибок, что пара-тройка других не слишком бросится в глаза.

8.

Он никуда не спешил, как будто на самом деле верил в сказки. Провел меня по дорожке, так и не позволив вытащить пальцы из стального пожатия. Я плелась следом, наблюдая небо над его плечом – лоскутное, ветвистое и уже слегка

распушившееся бело-розовым, пахучим, сладким. Не рановато ли для магнолий? Эта мысль тоже казалась мне уже звучавшей поверх других в моей голове. Странно, потому что в Южном я не была не просто этой весной, но и предыдущей, и перед ней – тоже. В последний раз мы приезжали сюда лет десять назад, когда отец еще не сросся с родным районом, пустив корни до самого центра земли. Вечно занятая, мама отмахивалась, а когда я стала старше, универ съел всю мою свободу. Но отчасти Стас был прав: оглядываясь по сторонам, я не могла не заметить – время здесь стояло на месте. Южный был таким же, каким я запомнила его в детстве.

Вот откуда я могла помнить магнолии.

– Держи. – Стас совершил набег на ближайший автомат с напитками и всунул мне в руки открытую банку газировки. – Надеюсь, ты не из тех, кто предпочитает обычную питьевую воду.

– Почему? – в первый раз я встречала такое странное допущение.

– Не люблю людей, которым не нравится чувствовать вкус. В мире так много всего, что можно попробовать – зачем выбирать что-то пресное?

– Боюсь разочаровать, но на восемьдесят процентов ты состоишь из воды.

– Я уверен, в ней много примесей. – Это звучало по-дурацки, но уличить его в плоском чувстве юмора показалось мне неуместным. – Когда я влюбляюсь, начинаю мешать алкоголь с апельсиновым соком. А у тебя какие привычки?

– Не знаю… Пить и забывать?

Он протянул свою банку, предлагая чокнуться:

– Хорошее сочетание.

От стука на пальцах остались крошечные точки газировки. Повинуясь порыву, я повторила за ним и пригубила напиток – зажмурившись, как будто в нем на самом деле было что-то крепкое.

– Не очень, если вдруг оказывается, что всего за какую-то ночь успела переделать столько дел, сколько не смогла за всю предыдущую жизнь. Как ты обычно борешься с амнезией? У меня, знаешь ли, опыта маловато.

– Никак, я просто всегда все помню.

– Может, потому что ты еще не влюблялся настолько сильно, чтобы алкоголя в тебе стало больше, чем апельсинового сока?

Он усмехнулся так открыто и весело, что я по-хорошему позавидовала. Я не знала ничего про Стаса, кроме того, что он жил один, в жуткой дыре через стенку от меня: шаркал по полу, не приглашал гостей и раздражающе громко заводил свою машину каждый раз, когда мне хотелось хоть немного поспать перед началом занятий. Но он выглядел как человек абсолютно довольный тем, что имел. А я не представляла, как это, и ошибочно полагала, что живу лучше и правильней, просто потому что каждый мой день походил на предыдущий, как ксерокопия.

– А ты влюблена? В того парня.

– Эй! – за новым глотком пришло покалывание не только на языке, но и на щеках, и в кончике носа, который словно сунулся в открытый огонь. – Что за вопросы?

– Твоя подружка говорила вполне определенно. Так влюблена?

Сейчас он опять посмеется над моей способностью заявлять о своей непробиваемости и одновременной попытке спрятать красное от смущения лицо за наброшенными на плечо волосами.