Любовь колдовская...
Шрифт:
Иван вошел в здание сельсовета и с порога объявил Михаилу Атаманчукову, сидевшему за столом и что-то старательно вписывающему в тетрадь:
— Мишка, Фролов объявился!
Тот оторвался от своего занятия и удивленно посмотрел на него.
— Ну?.. Где?
— Он прячется в лесу, в заброшенном волчьем логове!
Атаманчуков вскочил и выбежал из-за стола.
— Будем брать?
Иван кивнул в ответ.
— Будем. Только надобно послать гонца к Мохову, чтобы он прислал своих орлов.
— А не сбегет? — недоверчиво поинтересовался
Иван покачал головой.
— Нет, Мишка. Хватит с меня Давыдова. Пусть энтим делом занимаются соответствующие товарищи, а мы подсобим.
— Ну, ладно, — нехотя согласился Атаманчуков. — Тебе виднее…
Иван повернулся, собираясь идти, но Михаил остановил его.
— Ты хоть расскажи, как съездил-то? Как прошло бюро?
Иван повернулся к нему.
— Сняли меня с секретарей, Мишка. И из партии исключили…
Атаманчуков, вытащивший из стола наган, так и застыл с оружием в руках.
— Да ты что?! За что?
Иван горько усмехнулся.
— За связь с Дарьей, дочкой врага Советской власти. Ну, и ишо набралось…
— Да они что там, совсем, что ли?..
Иван ничего не ответил, а Атаманчуков нервно заходил по комнате взад-вперед.
— Нет, Иван, этого нельзя так оставлять! Надо выходить на окружком. Мы добьемся правды, мы этих бюрократов всех к ногтю!..
— Не кипятись, Мишка, — остановил его Иван. — Тута не все так просто. Мохов и тот ничего не смог поделать… Ладно, разберемся. Зараз нам надобно покончить с Фроловым, а там поглядим…
XVI
До обеда Фролов прошатался бесцельно по лесу, пытаясь найти для себя что-нибудь из еды. Создавалось такое ощущение, что все зверье куда-то ушло. Напрасно он бродил по лесу, надеясь увидеть хоть какую-нибудь пичугу. Все было тщетно. Лес словно вымер…
Он соорудил для себя удочку из ветки, рыболовную снасть захватил из дома, когда готовился бежать. Накопал червей, насадил на крючок, закинул и стал ждать. Он просидел несколько часов, но так ничего и не поймал. И это в месте, которое славилось, как самое хорошее для рыбалки! Не зря же Фрол со свояком прошлой ночью подались именно сюда…
Как бы то ни было, но Титу не удалось поймать даже маленькой, захудалой рыбешки. Плюнув на это дело, он опять принялся бродить по лесу. Его грыз сильный голод. Фролов не мог ни о чем думать, только о еде. Но даже вшивого гриба не было во всей округе…
Чтобы хоть как-то заглушить сосущее чувство голода, Тит курил одну самокрутку за другой. Но вскоре он опамятовался. Не такие уж большие у него были запасы табака, чтобы так их транжирить, а Курков неизвестно, когда появится. И появится ли вообще. В этом он все больше и больше сомневался…
В конец умаявшись бродить по лесу в поисках пропитания, Тит забрался в свое логово. Постаравшись устроиться поудобнее, он закрыл глаза. Сразу же перед его мысленным взором появилась дымящаяся миска наваристых щей и горшок каши с салом. Воображение рисовало, как он берет ложку и погружает ее в варево, зачерпывая куски картошки и большой кусок мяса, и отправляет все это в рот.
— Тит!
Голос прозвучал властно и очень близко. В первый момент Фролов подумал, что это, наконец, заявился Курков. Но, осторожно выглянув наружу, он увидел сидевшего на пне совершенно незнакомого ему человека. Мужчина был одет в ярко-красную рубаху, штаны с красными лампасами. На ногах красовались новенькие, надраенные до блеска сапоги, на голове — казацкая фуражка с красным околышем, из-под которой торчал непокорный русый чуб. Вроде, ничего необычного в этом человеке не было, но, едва взглянув в его лицо, Фролов почувствовал такой ужас, что не смог даже закричать. Густые брови, хищный крючковатый нос, как у стервятника, тонкие губы, кривившиеся в улыбке, выступающий вперед подбородок с ямочкой, делившей его посредине, — все это делало его черты неприятными, но не более. А вот глаза… Глаза у него были черные, без зрачков. Один раз взглянув в них, Тит уже не смог отвести взгляда, с ужасом чувствуя, как он тонет в их бездонной глубине, засасывающей его туда, откуда уже возврата не будет…
— Что же ты, Тит? — проговорил незнакомец, возвращая обратно на землю. — Выходи, поговорим!
Фролов выбрался наружу, от страха даже забыв о нагане. Он не очень-то хотел покидать свое укрытие, но все члены тела заработали сами по себе, подчиняясь властному голосу и выталкивая его тело наружу.
— Кто ты? — хрипло поинтересовался Тит, хотя где-то в глубине сознания уже был ответ на этот вопрос.
— А ты не догадываешься? — усмехнулся незнакомец. — Ты же знаешь, кто я, а?
Фролову невольно захотелось перекреститься, но рука не слушалась его.
— Напрасно ты это, Тит! — сказал незнакомец, и глаза его зловеще блеснули дьявольским огнем. — Я ить к тебе по-хорошему, а ты вона что удумал!
— Чего тебе надобно? — взмолился Фролов, чувствуя лишь одно желание: оказаться где-нибудь подальше отсюда.
— Мне? — его собеседник рассмеялся. — Это не мне надобно, а тебе, Тит. Дашка-то ить тебя сдала своему дружку, Ваньке Вострякову!
Фролов почувствовал отчаяние. Конечно, можно было не поверить незнакомцу, но что-то ему говорило, что это — правда. И от этой правды ему стало еще хуже, чем было. Он был все равно что волком, которого обложили в собственном логове. И деться было некуда, кругом — одни охотники…
— Ну, не отчаивайся, Тит! — продолжал тем временем незнакомец. — Я ить и пришел к тебе, чтоб помочь. Мы с тобой могем навсегда отбить у них охоту соваться в энтот лес.
— Как? — поинтересовался тот.
В душе у Фролова зародилась слабая надежда. В самом деле, со своим могуществом его собеседнику ничего не стоило просто взять и уничтожить его преследователей. Но, видимо, у того были свои взгляды на это…
— У тебя же имеются две гранаты и карабин!
— Карабин раздолбанный, — возразил Фролов.