Чтение онлайн

Он насобирал сухих веток и развел небольшой костерчик. Пламя разогнало темноту и вернуло самообладание изгою. Он сел на пенек и уставился в огонь. Зверей Тит не боялся: на коленях лежал заряженный карабин, а люди ночью вряд ли сунулись бы в лес. Впрочем, если что, он готов был их встретить. Карманы были набиты патронами, за поясом торчала рифленая рукоятка нагана, а еще у него оставалась пара гранат. Эти ублюдки не смогут его так просто взять!

Одно только было плохо: Курков так и не появился. А ведь у него даже соли не было!.. Кое-какую дичинку он мог подстрелить здесь, в лесу. Еще можно было насобирать грибов, пожарить

их на костре. Неподалеку протекала речка, так что смерть от жажды ему тоже не грозила. Но есть без соли Тит не привык. А еще очень хотелось хлеба и молока. Он привык к молоку, без него уже было что-то не то…

Мысли о еде вызвали сильное слюноотделение. Он сглотнул и выругался. И в этот момент рядом с ним кто-то сказал:

— Что, дядя Тит, худо тебе?

Звуки голоса заставили его вздрогнуть. Он поднял глаза и встретился с взглядом Дарьи Гришиной, стоявшей в нескольких шагах от него. Девушка смотрела на него с легкой, ироничной улыбкой на красивом лице. Было что-то дьявольское, нехорошее в нем, заставившее сердце Фролова учащенно забиться. Он не ожидал увидеть ее здесь. Тит чувствовал, что появление девушки не сулило ему ничего хорошего. Тем более что по обе стороны от нее сидели матерые волки и смотрели на него, не мигая.

Тит взял карабин наизготовку и встал на ноги. Оглянувшись по сторонам, он увидел неутешительную для себя картину, заставившую его похолодеть. Волки были не только рядом с Дарьей. Они окружали его плотным кольцом, огонь отражался в их глазах. Звери сидели молча и неподвижно, но было в их позах нечто, дававшее ему понять, что они в любой момент готовы сорваться с места и напасть на него…

Фролов облизнул пересохшие губы.

— Чего тебе надобно, Дарья? Уходи подобру-поздорову, не доводи до греха!

— У тебя их и так полно, — ответила девушка. — Одним больше, одним меньше…

— Чего ты от меня хочешь?

— Ты знаешь, чего я хочу. Как видишь, одного из твоих дружков уже нету. На очереди второй… Ты будешь последним, дядя Тит.

Фролов покачал головой.

— Ты опять угрожаешь мне, Дарья…

Девушка ухмыльнулась.

— Нет, дядя Тит, это уже не угроза. Время предупреждений прошло, в этом ты уже убедился… Я не хочу твоей смерти, поэтому даю тебе ишо одну возможность…

Подозрения Тита переросли в уверенность. Он почувствовал, как где-то внутри зашевелилась злоба и лютая ненависть к этой соплюшке, которая, как ни странно, все-таки вселяла в его душу суеверный страх. Страх перед тем неведомым, что заставило Фрола Бородина выстрелить в своего свояка, вытащило на свет божий их трупы, которые он, как ему думалось, надежно упрятал, что указало на него, как на убийцу и заставило его скрываться в этом лесу…

— Так, значится, это твоих рук дело?

— А ты догадлив, дядя Тит, — произнесла с издевкой Дарья. — Да, это я сделала.

— Так умри, ведьмино отродье! — закричал Фролов, вскидывая карабин и стреляя в девушку.

Он удивленно протер глаза. Только что она стояла здесь, неподалеку от него, а теперь на этом месте никого не было. До него донесся ее смех, но самой девушки нигде не было видно.

— Что ж, дядя Тит, ты сам выбрал дорогу. Хочешь войны, будет тебе война. Держись!

Едва она закончила говорить, как волки, окружавшие Фролова, все разом бросились на него. Он успел два раза выстрелить из карабина, отметив автоматически, как два матерых зверя рухнули на землю,

потом его сбили с ног толчком сзади. Тит умудрился перевернуться на спину и подставить руку волку, нацелившемуся ему в горло. Острая боль пронзила запястье, он почувствовал, как клыки вошли в его плоть. Волк рычал, сжимая зубы, его глаза горели каким-то безумным огнем. Одновременно его собратья вцепились в другие части тела Фролова.

Странно, но паники, которая неизбежно должна была возникнуть в подобной ситуации, у него не было. Свободная рука нащупала рукоять нагана, он вытащил оружие, взвел курок, приставил его к уху волка и выстрелил. На него брызнула горячая кровь, челюсти зверя разжались, глаза потухли. Тит скинул его с себя и следующими выстрелами уложил пятерых его собратьев, которые грызли его тело.

Но оставалось еще достаточно много волков, чтобы считать, что он смог отбиться. Его тело заливала кровь из многочисленных укусов, прокушенная рука практически не действовала. Отбросив разряженный наган, Тит выхватил нож. Следующего волка, прыгнувшего на него, он встретил ударом, чувствуя, как клинок погружается в мягкую, податливую плоть…

Ивану ночью опять снилась Дарья. Огонь любви с еще большей силой полыхал в его груди. Ему хотелось обнять это милое сердцу тело и целовать, целовать, целовать… Одновременно он осознавал, что ему никогда не быть с этой девушкой, и подобная мысль наполняла его сознание болью утраты. Казалось, она тоже чувствовала это. Ее прекрасные черные глаза смотрели на него с тоской, по щекам текли слезы.

— Чего ты, Дарьюшка? — спросил он.

Иван потянулся, чтобы ее обнять, но не смог этого сделать. Девушка каким-то образом все время оказывалась от него на прежнем расстоянии, хотя он не заметил, чтобы она двигалась.

— Дарьюшка, прости меня, ежели можешь. Дюже виноватый я перед тобою…

Девушка опять не ответила, только заплакала уже навзрыд, уткнув лицо в свои ладони. Ее плечи сотрясались от рыданий, а Иван ничего не мог сделать. Он даже не знал, в чем причина этих слез. Единственное, что ему было доступно — это поговорить с девушкой. Но она не отвечала на его расспросы.

— Проклятая старуха! — вдруг услышал он ее голос. — Ванечка, ить это она, змеюка, разлучила нас!

— Кто? — не понял он.

— Бабка моя! Она дала Алене приворотное зелье, чтобы ты забыл меня.

— Нет, этого не могет быть!

Разум отказывался принимать ее слова, но душа говорила ему, что это правда. Сердце продолжало любить Дарью, заставляя мучаться его каждую ночь… Перед его глазами вдруг пронеслись короткие, но яркие видения: Алена на рассвете, крынка с молоком в ее руках, он пьет, потом теряет сознание. Именно после этого случая Иван вдруг воспылал к ней необъяснимой с точки зрения нормального человека любовью. Странно, почему он раньше не задумывался об этом?

— Чего же теперя делать, Дарьюшка? Как исправить содеянное?

Девушка посмотрела на него с такой грустью, что у него заныло сердце.

— Боюсь, что никак… Я пытаюсь, но зараз дюже много наворочено. Это вмешательство потянуло за собой все остальное: арест отца, письмо в райком, написанное Яшкой Рыжим…

— Яшкой?

Удивлению его не было границ. Он никак не мог подумать, что комсомольский лидер их хутора может заниматься такими грязными делами. По бабам шататься — это да, но чтобы опуститься до такого!..