Чтение онлайн

— А чего ты удивляешься? Он давно уже на тебя зуб точит, завидует. Думаешь, он один такой? Да таких полно! Для энтих бумагомарак нету только благодатной почвы. Но ежели их подтолкнуть, поощрить, таковых полно объявится, не сомневайся!.. Вот и Яшка из таких…

— Да я его!..

— Не вздумай! — оборвала его Дарья. — Ты и так уже много дров наломал. Молчи, ни во что не ввязывайся, тогда, может быть, отделаешься снятием с секретарей…

— Ну, уж нет! Я сумею за себя постоять! — возразил ей Иван. — Пусть только спробуют! Мне пужаться нечего, супротив линии партии я никогда не шел, а все остальное — мое личное

дело!

— Там, в станице, у них другое мнение…

Она замолчала на некоторое время, потом продолжила.

— Хуже всего то, что я ничегошеньки не могу сделать! Я пытаюсь исправить, но получается ишо хужее. Наверное, мама была права, говоря, что любое зло возвращается трижды. Глянь-кось, сколько всего разного случилось с той поры, как заарестовали отца… Убили Бородина и Ушакова, теперича ихняя родня злобствует на родню Фролова, а оне вообще тута и не при чем. Пытаясь споймать Тита, погибли люди… Надобно бы остановиться, но, чую, мне это не удастся… Знаешь, я не могу спать. Только закрою глазоньки, как чтой-то черное, злое заполняет все мое существо. Я пытаюсь не пущать его, но оно все равно лезет… Ежели смогешь, помоги мне, Ваня!

Столько мольбы, столько страдания было в ее голосе! Иван опять потянулся к ней, и в этот момент проснулся. Его взгляд наткнулся на ворона, сидевшего рядом с ним у изголовья. Страшно болела голова. Он попытался вспомнить, что он видел во сне, и не смог. Вроде бы только что в голове хранилась информация об увиденном, и вот уже ее нет. Создавалось ощущение, что кто-то стер все воспоминания, перед этим выкинув из сна. Осталось ощущение, что он услышал что-то важное, объясняющее происходящие в хуторе события, в том числе и с ним самим. Но сколько Иван не напрягал свою память, ничего вспомнить не мог…

Ворон каркнул, взмахнул крыльями и перелетел на форточку. Там умная птица оглянулась на него. Ивану показалось, что он уже где-то видел ее, но не мог вспомнить, где. Ворон каркнул еще раз и вылетел наружу…

Фролов очнулся от забытья, в которое впал после битвы с волками, и сел на земле, удивленно озираясь по сторонам. Светало. Первые робкие лучи света с трудом пробивались сквозь густые кроны деревьев. Было прохладно, на листьях и траве лежала обильная роса.

Сначала он подумал, что все это ему приснилось. В эту пору волки никогда не собираются в стаю, да и на земле не было заметно никаких следов борьбы: ни трупов, ни крови. Но одиноко валявшийся карабин с разбитым в щепки прикладом напомнил ему о том, что произошло ночью…

Нож застрял в теле одного из волков, и его вырвало из рук Фролова. Он схватил карабин и стал бить наотмашь по зверям, нападавшим на него. В один из моментов схватки Тит промахнулся и ударил по стволу одного из деревьев вместо волка. Крепкий приклад раскололся от сильного удара, но он все равно продолжал орудовать карабином, как дубиной. В конце концов, ему удалось отбиться. К этому времени он так вымотался, что без сил опустился на землю и погрузился в забытье…

Он посмотрел на себя. Одежда превратилась в лохмотья, руки и тело были залиты кровью. Не только его, но и чужой. Укусы сильно болели, в некоторых местах мясо было вырвано волчьими зубами. Прокушенная рука практически не действовала, карабин не годился для охоты, а из оружия остался один наган. Фролов прекрасно понимал,

что в таком положении ему долго не протянуть. Если не придет Курков, ему — конец!.. Впрочем, если все-таки его дружок не объявится, он сам пойдет ночью в хутор. А заодно и посчитается с этой ведьмой, потому что теперь стоял один вопрос: кто кого? Или он убьет ее, или она, если и не приведет его к смерти, то уж точно сведет с ума…

Заседание бюро ячейки райкома началось в одиннадцать часов. На повестке дня стоял вопрос о ходе полевых работ в районе. Помимо членов бюро присутствовали председатель районной контрольной комиссии Степанов и районный прокурор Метелин.

Иван, как только пришел в райком, понял, что его дело плохо. Секретарь райкома Трофимов сухо поздоровался с ним и сразу же отвернулся, заговорив с заведующим районным земельным отделом Данилиным о его предстоящем докладе. Остальные члены бюро избегали его взглядов, один лишь Мохов, как всегда, радушно пожал его руку.

— Как мое дело, Вася?

— Плохо, Иван, — ответил тот. — Похоже, они меж собой уже все порешили…

— Меня сымут с секретарей?

Иван с тревогой посмотрел в глаза своему другу. Тот виновато отвел взгляд.

— Боюсь, этим дело не ограничится… Тут ишо одно обстоятельство вскрылось, дюже вредное для тебя.

— Какое? — встревожился Иван, почувствовав, что сейчас Мохов сообщит нечто очень неприятное для него.

— Гришин, которого ты ко мне привез на днях… Вчера приехали из окружного ГПУ. Оказывается, твой Гришин — стреляный воробей.

— В каком смысле?

— В смысле того, что за ним тянется след ишо с гражданской, — ответил Мохов. — Оказывается, Гришин участвовал в казни отряда Подтелкова.

— Не может этого быть! — побледнел Иван.

— И, тем не менее, это так. После разгрома белых под Новороссийском, он оказался в частях Красной Армии. Там вел себя, вроде, даже геройски, отличился в боях. Опосля демобилизации вернулся в родной хутор. Но евонный хуторянин донес, что он служил у белых и участвовал в казни Подтелкова.

Иван сжал голову руками.

— Эх, Степан Прокопьич, Степан Прокопьич!.. А я-то думал… Дарья знала об энтом?

— Думаю, нет. Она была слишком маленькой об ту пору. Но это ишо не все… Вечером на хутор прибыли сотрудники районной ЧК, дабы заарестовать Гришина. И пропали…

— Как это — пропали?

— А вот так! Ночью соседи Гришиных слышали стрельбу и истошные крики, потом все стихло. Утром не было ни сотрудников ЧК, ни самих Гришиных. Последние объявились на вашем хуторе, первых так никто и не нашел. Было следствие, которое вынесло решение, что Гришин всех поубивал и где-то заховал, а сам со своим семейством убег. Хотя мне лично с трудом верится, что он был в состоянии справиться с сотрудниками ЧК…

— А чего же соседи не пособили им? — поинтересовался Иван.

— В этом-то вся и штука, — ответил Мохов. — Они считали, что бабка Гришиных — ведьма, что это она изничтожила чекистов. Глупость, конечно, но факт остается фактом: они и носа не высунули на улицу, чтобы поглядеть, что там происходит. И, сдается мне, вздохнули с облегчением, когда Гришины исчезли с хутора…

— И что теперь?

— Не знаю. Сотрудники окружного ГПУ забрали Гришина с собой. Думаю, пришьют ему контрреволюционную деятельность.