Любимый грешник
Шрифт:
Эйслинн сглотнула. Все это казалось бы странным, даже если бы он был нормальным. Однако Кинан таким не был, а то, кем он был, представляло серьезную угрозу.
Все это заставило ее снова вздрогнуть:
— Я не знаю…
Кинан погладил ее руку большим пальцем:
— Дай мне шанс. Давай начнем все сначала.
Эйслинн застыла. Годы бабушкиных предостережений взорвались в ее голове симфонией мудрости и беспокойства. Она услышала свой собственный голос, говорящий
— Начнем сначала. Конечно.
Он улыбнулся ей — греховно и прекрасно и так призывно, что истории о похищениях ими людей разом ворвались в ее мысли. Похищение? Скорее, люди шли за ними по собственной воле. Она чуть не упала со стула. Он фейри. Фейри плохие. Вот если я узнаю, что им нужно…
Прошло пол-урока, прежде чем Эйслинн осознала, что не слышала ни слова из лекции, а заглянув в тетрадь, даже не помня, когда успела открыть ее, не увидела там ни строчки нового материала.
Позже, все еще ошеломленная, она шла рядом с Кинаном к своему шкафчику. Он что-то говорил, о чем-то спрашивал:
— … ярмарку? Я могу заехать за тобой или встретить тебя где-нибудь, как тебе угодно.
— Ага. — Эйслинн моргнула, чувствуя себя так, будто видела чей-то чужой сон. — Что-что?
Фейри- охранники обменялись понимающими взглядами.
— Сегодня вечером будет карнавал. — Кинан протянул руки, чтобы взять ее книги.
Она тупо подала их ему, но остановила себя.
— Это по поводу твоих наполеоновских планов?
— Просто скажи «да». — Он ждал, с надеждой глядя на нее.
Наконец, Эйслинн кивнула:
— Как друзья.
Он отступил, когда она захлопнула дверцу шкафчика:
— Разумеется, как друзья.
В этот момент к ним подошли Рианна, Лесли и Карла.
— Ну и как? — Спросила Рианна. — Она сказала «да»?
— Да она стопроцентно отшила его, да, Эш? — Лесли утешительно погладила Кинана по руке. — Не переживай. Она всех динамит.
— Не всех. — Кинан выглядел страшно довольным собой. — Мы идем на ярмарку.
— Что?! — Эйслинн переводила взгляд с Рианны на Кинана. Они знали?
— Денежки на бочку. — Рианна протянула руку к Лесли, которая вытащила смятую купюру, затем повернулась к Карле: — И ты тоже.
— Денежки на бочку? — Повторила Эйслинн, следуя за ними в столовую.
Она услышала, как за ее спиной засмеялись несколько охранников.
— Я поставила на то, что он сможет вытащить тебя на свидание. — Рианна свернула в трубочку свой выигрыш и засунула деньги в карман пиджака. — Стоит только посмотреть на него.
— Он же здесь, Ри, — пробормотала Карла, бросив на Кинана извиняющийся взгляд. — Мы все пытаемся научить
— Это не свидание, — пробормотала Эйслинн.
— Вот именно. Мы просто пообщаемся, узнаем друг друга получше, — подтвердил Кинан. Он замолчал и посмотрел на каждую из них, немного светясь при этом. — Кстати, вы можете пойти с нами. Я познакомлю вас с некоторыми из моих старых друзей.
Сердце Эйслинн подпрыгнуло:
— Нет.
— И все-таки, это свидание. Не переживай, Эш. Я не припрусь на ваше свидание. — Рианна вздохнула так, словно только что произошло нечто чудесное, и повернулась к Карле. — А ты что думаешь?
— Определенно, свидание, — кивнула Карла.
— Эйслинн составит мне компанию как друг, — сказал Кинан с довольным видом. — Для меня большая честь, что она вообще согласилась пойти со мной.
Эйслинн взглянула на него, затем на своих подруг, которые с обожанием пожирали его глазами.
Он поймал ее взгляд и улыбнулся. Она не торопилась и шла в ногу с ним. Сейчас, когда он казался довольным, возбуждение, которое она чувствовала раньше, ощущалось как легкий шепот.
С этим можно мириться.
Но когда он выдвинул для нее стул необычным галантно-изысканным жестом, она увидела в его глазах свое отражение, окруженное крошечным солнечным ореолом.
Я надеюсь…
Глава 15
Они живут намного дольше нас.
В конце концов, они все же умирают, или
их изгоняют из царства.
«Тайный народ» (1893)
Роберт Кирк и Эндрю Лэнг
Когда Дония вернулась домой с вечерней прогулки, Бейра уже ждала ее на крыльце, восседая в кресле изо льда. Почти рассеянно Зимняя Королева вырезала кричащие лица на ледяной дощечке. Лица эти представляли собой яркие образы фейри, словно они живьем были пойманы в ловушку и корчились и вопили от боли.
— Дония, дорогая, — приветствовала она слащавым голосом, поднимаясь на ноги с такой грацией, словно ее потянули вверх за невидимые нити. — Я уже начала думать, что придется послать за тобой Агату.