Любимый грешник
Шрифт:
Сет встал сзади и положил подбородок на ее макушку:
— Сколько их там?
— Чертова куча. — Она повернулась к нему — лицом к лицу, грудь к груди — слишком близко, чтобы осмелиться посмотреть ему в глаза. — Ты не должен вытворять такое. Тебе нельзя рисковать.
— Успокойся. — Он взял прядь ее волос и пропустил между пальцами. — Я не идиот, Эш. Я же не сказал ей «Гадкая фейри, вали-ка ты подальше!» Я поблагодарил ее за помощь и упомянул о том, что будет очень плохо, если с тобой что-нибудь случится. Вот и все. —
— Прости. — Чувствуя себя виноватой за то, что накричала на него, за то, что сомневалась в нем, за тени под его глазами, она взяла его за руку и крепко сжала его ладонь. — Садись. Я приготовлю чай.
— Я тут немного нарыл о том, как их видеть и как от них защититься. Не густо, но это уже кое-что. — Он уселся на свой любимый стул и вытащил стопку бумаг. — Или ты сначала хочешь рассказать мне, что тебя так напугало?
Она покачала головой:
— Нет. По крайней мере, не сейчас.
Все разговоры только о фейри, об исследованиях, связанных с ними, о том, как их избежать. Разве справедливо так поступать с ним?
— Может, мы хотя бы немного поговорим о чем-нибудь другом?
Он потер глаза:
— Давай. Хочешь рассказать мне о школе?
— М-м, только не о школе, раз уж мы стараемся не говорить о фейри. — Эйслинн налила воду в заварник, открыла упаковку ромашкового чая и спросила: — Очень противно на вкус?
— Не думаю. Но если хочешь, на нижней полке в буфете есть мед. — Он потянулся, его рубашка поднялась, обнажив живот с черным кольцом в пупке. — Мы можем все обсудить потом, когда жизнь снова станет нормальной. Кстати, я тут подумал, что нам нужно где-нибудь поужинать, когда все это закончится.
Она и раньше видела его без рубашки, в одних шортах. Они же были друзьями.
Что он сейчас сказал? Поужинать? Ужин с Сетом. Она стояла посреди его кухни, завороженно глядя на то, как он играет кольцом в губе. Он не покусывал его, а засасывал в рот, как всегда, когда был сосредоточен. Это ни капельки не эротично. Он вообще не привлекательный.
Обманывая себя, она как дура пялилась на него.
— Вау, — выдохнула она и отвела взгляд, чувствуя себя законченной идиоткой.
Мы друзья. Друзья тоже вместе ужинают. Это ровным счетом ничего не значит. Она открыла дверцу буфета. Баночка с медом стояла рядом со странным набором специй и масел.
— Поужинать. Точно. Карла хотела наведаться в новое местечко на Вайн. Ты мог бы…
— Вау? — Его голос был низким и хриплым. Он встал, стул скрипнул. Его шаги казались необычайно громкими, пока он не остановился рядом с Эйслинн. — Я мог бы поработать
Эйслинн быстро отвернулась, так сжав в руке баночку, что мед выплеснулся на стойку.
— Я ничего такого не имела в виду. Весь этот флирт в последнее время, и тот звонок, и… У тебя наверняка десятки девчонок, ждущих твоего внимания. Я просто устала и…
— Эй. — Он положил руку на плечо Эйслинн, пытаясь повернуть ее лицом к себе. — Никого нет. Только ты. Никого уже семь месяцев. — Он снова мягко потянул ее за плечо. — В моей жизни нет никого, кроме тебя.
Она повернулась к нему и замерла, уставившись на его рубашку. Одной пуговицы не хватало. Она все еще сжимала в руке баночку меда, пока он не разжал ее пальцы.
А потом поцеловал ее.
Она потянулась к нему, встав на цыпочки и запрокинув голову, стараясь быть еще ближе. Сет прижимал ее к себе, держа одной рукой за талию, и целовал так, словно задыхался, а она была таким необходимым ему воздухом. И она забыла обо всем на свете: не было никаких фейри, ничего. Только он и она.
Он поднял ее и усадил на стойку, где она сидела тысячи раз, разговаривая с ним. Но в этот раз ее пальцы запутались в его волосах, сжимая темные пряди и притягивая его ближе и ближе.
Это был самый прекрасный поцелуй в ее жизни, пока она вдруг не осознала…
Сет. Это же Сет!
Эйслинн отстранилась.
— Это определенно стоило ожиданий, — прошептал Сет, все еще прижимая ее к себе.
Она обвила его ногами, скрестив их у него за спиной, и уткнулась лбом ему в плечо.
Оба молчали.
Сет не встречается с девушками. Это ошибка. Потом все это будет казаться очень странным: в этом она месяцами убеждала себя, но предательские мысли все лезли и лезли в голову.
Эйслинн подняла голову и посмотрела на него:
— Семь месяцев?
Он прокашлялся:
— Ага. Я думал, что если буду проявлять терпение… Ну, не знаю… — Сет нервно улыбнулся, что было совсем на него не похоже. — Я надеялся, что ты, наконец, перестанешь убегать… после всех этих разговоров и всего этого времени, мы…
— Я не могу. Я не… Я должна разобраться со всей этой фейрической ерундой и… Семь месяцев? — Она вдруг почувствовала себя ужасно.
Сет ждал меня?
— Семь месяцев. — Он поцеловал ее в нос, будто все было нормально и ничего не изменилось. Потом мягко стащил ее со стойки и отступил на шаг. — И буду ждать столько, сколько нужно. Я никуда не денусь и не позволю им забрать тебя.
— Я не знаю, то есть не знала… — У нее была целая куча вопросов: чего он хочет? Что значит это «ждать»? Чего хочет она сама? Но Эйслинн не смогла задать ни одного из них.
Впервые в жизни ей показалось, что куда легче и приятнее сейчас думать о фейри, чем о чем-либо еще.