Чтение онлайн

Он расправил руки, как крылья, сделал глубокий вдох и... просто шагнул в пустоту.

Его восторженный крик эхом разнесся по всему ущелью.

Лика вскрикнула, закрывая рот ладонями, и прижалась к сетке, наблюдая, как фигура Марка становится крошечной точкой, болтающейся на длинном резиновом тросе.

— Твой черед, Снежинка? — Ян обнял меня сзади, его подбородок коснулся моего плеча.

Я посмотрела вниз. У меня всё внутри перевернулось. Голова закружилась от этой невозможной синевы и высоты.

— Я боюсь,

Ян... — честно призналась я.

— Я рядом, — он развернул меня к себе, заглядывая в глаза. — Хочешь, прыгнем в тандеме? Вместе. Я не отпущу тебя, обещаю. Если падать, то только вдвоем.

Инструкторы начали готовить нашу пару. Нас пристегнули друг к другу так плотно, что я чувствовала каждое движение его грудной клетки. Мы стояли на самом краю платформы.

— На счет три, — прошептал Ян мне на ухо. — Раз... два...

— Три! — выдохнула я, и мы шагнули в бездну.

Это было непередаваемо. Секунда абсолютного ужаса сменилась чувством невероятного полета. Земля неслась навстречу, сердце замерло, а потом трос натянулся, и нас подбросило вверх. Я закричала — не от страха, а от дикого, пьянящего чувства свободы.

Внизу, раскачиваясь на канатах, Ян поймал мои губы своими. Это был самый экстремальный поцелуй в моей жизни.

***

Мы гуляли по набережной, лавируя между толпами туристов. Лика и Марк ушли вперёд, громко споря о том, чьё мороженое вкуснее, а Ян шёл рядом, собственнически обнимая меня за плечи. Его присутствие здесь, в этой расслабленной толпе, казалось чем-то нереальным после всего, что мы пережили.

И тут я увидела её.

В витрине небольшого магазинчика сувениров, среди кучи безвкусных ракушек и маек с надписями «Я люблю Сочи», сидела она. Огромная, вызывающе розовая, с безумными глазами и кудрявой гривой.

Пинки Пай.

Я замерла как вкопанная. В памяти тут же всплыли те дни в институте, когда мы с Ликой подкидывали Яну наклейки с этой пони в его папки с чертежами, а он рычал, обещав сжечь всё розовое в радиусе километра.

— Ян… — я потянула его за край футболки, не сводя глаз с игрушки.

— Нет, — отрезал он, даже не глядя в сторону витрины. — Снежинка, я чувствую этот запах за километр. Даже не думай.

— Ян, посмотри на неё! Она же символ нашего… эм… плодотворного сотрудничества! — я закусила губу, едва сдерживая смех. — Она такая же сумасшедшая, как Лика.

Ян медленно повернул голову. Пинки Пай смотрела на него своим пластиковым взглядом, будто бросая вызов самому суровому парню в этом городе.

— Руднева, ты издеваешься? — он притянул меня к себе, заглядывая в глаза. — Я — взрослый мужчина, будущий архитектор, наследник строительной империи. Ты хочешь, чтобы я шёл по набережной с этой… розовой катастрофой в руках?

— Это вопрос чести, Ян. Ты обещал делать меня счастливой. А моё счастье сейчас измеряется в розовом плюше.

Ян тяжело вздохнул, так выразительно

закатив глаза, что проходящая мимо пара хихикнула. Он вытащил кошелёк и направился к кассе. Через минуту он вышел, держа пони за хвост двумя пальцами, как будто это была радиоактивная деталь.

— Держи свою лошадь, — он буквально впихнул её мне в руки. — Но если Марк увидит это и начнёт ржать, я скажу, что мы её нашли на помойке.

— О, Марк обязательно это увидит! — я радостно прижала пони к себе. — Лика будет в восторге!

Мы догнали ребят у фонтанов. Лика, увидев у меня в руках Пинки Пай, замерла, а потом её визг перекрыл шум воды.

— Игрунов сдался! Белый флаг выброшен! Розовая кавалерия наступает!

Марк чуть не подавился своим рожком с мороженым.

— Ян, старик… Ты ли это? Ты же говорил, что скорее прыгнешь в бетономешалку, чем коснёшься этой пони.

— Закрой рот, Марк, — буркнул Ян, но я видела, как уголки его губ предательски дрогнули. Он обхватил меня за талию, и мы пошли дальше, под аккомпанемент хохота друзей и победное попискивание моей новой игрушки.

***

Мы вернулись на виллу, когда луна уже высоко стояла над морем. В доме было тихо, только Лика и Марк о чем-то приглушенно спорили на кухне, шурша упаковками от чипсов.

Я зашла в нашу спальню, не выпуская из рук Пинки Пай. Ян шел следом, стягивая через голову футболку.

— Ну всё, Лера, ты её спасла, выгуляла, теперь положи эту розовую катастрофу на кресло и иди ко мне, — проворчал он, подходя к кровати. — Я начинаю ревновать к плюшевой лошади, а это уже диагноз.

— Подожди, она такая классная! — я села на край кровати, обнимая пони и утыкаясь носом в её кудрявую гриву. — Посмотри, какие у неё добрые глаза. Не то что у некоторых архитекторов, когда они видят чертежи первокурсников.

Я посильнее прижала игрушку к груди, и в этот момент...

— ДАВАЙ ПОИГРАЕМ! — пронзительный, мультяшный и неестественно громкий голос разорвал тишину спальни.

Я подскочила так, будто меня ударило током.

От неожиданности я буквально отшвырнула пони от себя. Бедная Пинки Пай пролетела через полкомнаты и с глухим стуком врезалась в шкаф, продолжая жизнерадостно хихикать из угла. Сердце ушло в пятки и забилось где-то в районе колен.

— Твою мать! — Ян отпрыгнул в сторону, едва не снеся торшер.

Я стояла посреди комнаты, прижав руки к лицу, и чувствовала, как по спине бежит холодный пот.

— Она... она заговорила! Ян!

Ян замер, глядя на лежащую у шкафа игрушку, которая всё еще издавала какие-то механические звуки. Потом он медленно перевел взгляд на меня — взъерошенную, напуганную до смерти говорящей лошадью — и его лицо начало странно дергаться.

— Снежинка... — выдохнул он, и в его голосе послышались первые нотки сдерживаемого хохота. — Ты... испугалась игрушки? Серьезно?