Чтение онлайн

— Да! Странно. Я вроде бы всю местность, перед тем как зависнуть над озером просканировала.

— Вот, оказывается, и ваша техника дает сбой. Может оттого, что я под зонтиком сидел, а он из таких железных прутиков сделан. Видно экранировал. Хотя почему тогда моего приятеля в палатке не заметили, тоже не ясно? Хотя нет, он, кажется, в это время лежал в спальнике с подогревом, а тот тоже сплошняком в тонкой сетке из металла.

— Наверное. Значит, вы видели, как мы контейнер сбросили?

— Ох, и перепугался же я тогда. Мы как раз с приятелем малость

поддали накануне вечером, поэтому он мне так и сказал, что после пьянки, все что угодно привидеться может.

— Это точно. Сейчас махнуть бы глоток плакса.

— Чего?

— Плакса. Ах да, вы не знаете, что это такое. Вроде вашего спиртного. Классная вещь.

— А вы бы узнали, где здесь народ самогонкой промышляет. Может, заменит ваш, этот, как вы сказали, плакс?

— Мысль. Надо будет поинтересоваться, и отведать. Может ничего штуковина.

— Не советую, — утвердительно произнесла Елена Степановна.

— Почему?

— Спиртное, каким бы оно не было, ни к чему хорошему не приводит.

— Зря, расслабиться иной раз полезно. Помню, мы с Глейбом,… — она осеклась, и не договорила. Судя по выражению лица, воспоминания о Глейбе, что-то всколыхнули в её душе.

Елена Степановна молниеносно поняла, что воспоминания о неком Глейбе, возможно любимом человеке, взволновали Куди, и чтобы как-то разрядить тяжелую атмосферу воспоминаний, она произнесла:

— А что еще интересного вы узнали?

— Что? — словно не расслышав вопроса, переспросила Куди.

— Какие еще новости о здешней жизни вы узнали?

— Так, почти ничего, — все еще размышляя о чем-то ином, рассеяно произнесла она, — в колонии много разговоров о душевнобольных. Сплошные нервные срывы.

— Вот как, очень интересно. А подробности вы не узнали? — спросил Михаил.

— Нет, только психами мне интересоваться, — недовольно ответила Куди, повернулась на живот, и, сложив руки под голову, о чем-то задумалась. Михаил и Елена Степановна не стали её беспокоить, и продолжали молча сидеть рядом. Михаил принес пару поленьев, подложил их в костер и тихо шепнул на ухо Сысоевой:

— Пойдем, пройдемся немного на воздухе, у меня уже ноги затекли от столь долгого сидения.

Елена Степановна встала и вслед за Михаилом вышла из дома. Чувствовалось, что скоро начнет темнеть, и после теплого помещения, им обоим показалось, что на улице прохладно.

— Не жарко, — произнесла она.

Михаил стал снимать куртку, но Елена Степановна остановила его словами:

— Спасибо, но я вряд ли натяну её поверх своей. Ничего, давай лучше пройдемся немного, подышим воздухом и вернемся.

— Жаль, что мы зимой сюда не попали?

— Это почему?

— В теплую одежду были бы одеты. А так скоро начнет холодать по-настоящему, вот тогда невольно задумаешься, в чем ходить.

— Да, это ты точно заметил. А ты обратил внимание, в чем они ходят?

— Ужас, а не одежда.

— Наверное, зимняя, ничуть не лучше той, в чем они сейчас одеты.

— Скорее всего. Ладно, пошли, а то еще простудимся ненароком. Вон кстати,

кажется, возвращаются наши соседи по дому.

— Точно.

Дождавшись, когда соседи подошли к ним и поздоровались, все вместе вошли в дом. Куди по-прежнему лежала на циновках, но, завидев вошедших, села, потянулась, зевнула и сонно произнесла:

— Как день прошел?

— В трудах и заботах, — ответила Рита.

— А чем теперь займетесь?

— Как чем. Сейчас пойдем на ужин, а потом спать, а чем здесь еще можно заниматься?

— Не знаю, вам виднее. По мне это не жизнь, а сущее наказание.

— Ничего, привыкните.

— Я! Никогда!

— А что, есть выход?

— Выход всегда есть. Надо просто искать его, думать об этом, а если только с утра до ночи вкалывать, потом набить брюхо едой и заснуть, чтобы на следующий день все повторилось сначала, и так из года в год, пока в один прекрасный день, ты не сдохнешь как собака, то это не жизнь.

— А что это?

— Это существование. Меня это никак не устраивает.

— Меня и всех остальных, по-видимому, тоже, только выхода другого нет. Это у ваших соплеменников надо спросить, зачем они такое придумали, и нас сюда запихнули.

— Мои соплеменники здесь не причем. Они такие же мои, как и ваши.

— В таком случае, ничем помочь не могу.

— Друзья, не сердитесь. Главное, не падать духом. Человек привыкает к любым условиям, и мы привыкнем, главное, это понять, что жизнь не кончилась. Она существует. Тяжелая, трудная, но существует, — попыталась смягчить обстановку Сысоева, — Куди, вы же сами говорили, что жизнь прекрасна, и вдруг настроение резко поменяли, и впали в тоску. Или это ваше обычное состояние, из одной крайности в другую?

— Не знаю, наверное. Пойду-ка я и впрямь, узнаю, где тут выпить можно. Как вы сказали, называется местное пойло?

— Самогонка, — чуть ли не хором ответили ей.

— Отлично, самогонка, так самогонка, — и Куди стремительно вышла на улицу.

Прошло несколько дней, в течение которых её периодически подвергали болевому воздействию, пытаясь заставить проявить свои возможности. Однако она стойко держалась. И хотя каждый раз это давалось ей с большим трудом, она, стиснув зубы, упорно сопротивлялась, не проявляя никаких попыток противостоять болевым воздействиям. В конце концов, её тактика увенчалась успехом, и на какое-то время от неё отстали, решив обдумать, прежде чем применить новую тактику воздействия. Время снова, как резина, стало растягиваться в неимоверно длинный срок. Это сводило с ума, и становилось до того тошно, что казалось нервы на пределе. Хотелось хотя бы попробовать, а вдруг что-то получится и удастся телепортироваться. Однако рассудок брал верх, и Анна понимала, что рисковать нет смысла. Для таких перемещений необходимо силы и время, чтобы сосредоточиться и собрав энергию, окутать себя сферой, которая затем окажется в том месте, куда она мысленно спроецирует её появление.