Ловцы душ
Шрифт:
— Это так. Но сейчас как раз возникло несколько случаев, которые вообще трудно как-то систематизировать и отнести по симптомам, к тому или иному заболеванию. Возможно параноидальный синдром, или что-то близкое к этому.
— Думаю, что в условиях, когда человек попадает в такую ситуацию, любой, даже самый здравомыслящий и здоровый человек, испытывает столь сильный шок, что немудрено, если у него, как говорится, крыша едет.
— Согласен с вами, смущает только одно. Синдром "посещения", как мы его здесь назвали, проявился совсем недавно, и одновременно у довольно большого числа человек. При этом, все ведут себя по-разному, но есть много факторов, позволяющих
— Может быть, мне трудно судить об этом.
— Да конечно, и все же, давайте я немного расскажу о том, как протекает жизнь в колонии, чем мы здесь занимаемся. Одним словом, вкратце введу вас в курс нашей повседневной жизни.
— Были бы вам очень признательны.
— Ну что вы. Это моя работа, и как говорится хлеб насущный, хотя о хлебе здесь можно лишь мечтать. Но, не будем об этом, а то сами знаете, говоря о еде, во рту слаще не становится.
— Вот именно.
— Так вот. Знаете вы, или нет, но колония существует уже свыше пятидесяти лет. Многие из тех, кто сюда попал в числе первых колонистов, давно умерли, но именно они заложили основу нашего поселения. На протяжении всего этого времени, инопланетяне постоянно присылают к нам людей попавших и выживших в катастрофах. Зачем они это делают, и по какому принципу отбирают людей, мы не знаем, впрочем, не в этом суть. Главное, что колония постоянно пополняется новыми людьми, которые, несмотря на то, что прибыли сюда из самых разных уголков земного шара, непонятным образом великолепно владеют языком, на котором мы с вами сейчас общаемся. Попытка выяснить, что это за язык, при отсутствии необходимой литературы, пока не увенчалась успехом, и хотя у нас в свое время был один специалист в области лингвистики, он так и не смог ничего вразумительного сказать. Во всяком случае, ни с одним из земных языков, он не имеет ничего общего.
— Видимо инопланетяне решили исправить Божье наказание, которое было наложено на человечество, наделив людской род столь многочленными языками, — в шутку заметила Сысоева.
— Может быть и так, но в любом случае, это существенно упростило общение людей и в значительной степени сгладило национальные особенности. Странно, но факт.
— А почему странно, — снова вступила в разговор Елена Степановна, — когда человек мыслит на том или ином языке, он в какой-то степени соотносит себя с той национальностью, на языке которой думает. Именно думает, а не говорит.
— Вероятно. И все же я продолжу. Первые десять лет в колонии, насколько нам известно, была очень высокая смертность. Впрочем, это и понятно. Холодная зима, пережить которую колонистам было очень сложно, была основной причиной смертности. Сразу замечу, что на протяжении всего срока, что существует колония, не было случая какой либо эпидемической вспышки. Более, того, вообще не было случаев инфекционных заболеваний.
— Вы хотите сказать, что за все эти годы, в колонии никто и никогда не болел даже гриппом?
— Вы совершенно правильно поняли. Простудные заболевания были, но поскольку они никоим образом не передавались остальным, говорит в пользу того, что это явно не вирусные заболевания.
— Выходит, что на планете, где мы находимся, отсутствуют вирусы? Но такого в принципе не может быть.
— Согласен, но факт, остается фактом. За все эти годы ни одного случая.
— Да, но,…
— Простите, что вмешиваюсь в ваш спор, — произнес Михаил, — а что, помимо вирусных, есть какие-то другие
— Полно, — ответила Елена Степановна, продолжая о чем-то рассуждать, — микробные или инфекционные, болезни, природу которых мы до сих пор не знаем, и так далее.
— Понятно.
— Хорошо, значит, вы говорите, что первые годы зимой больше всего умирало людей?
— Да. Постепенно, когда научились из глины что-то делать, в том числе посуду и какие-то орудия труда, начали строить не просто шалаши, а рыть землянки, пытаться строить дома из леса. Короче, постепенно из года в год, жизнь с трудом, но пробивала себе дорогу к какому-то подобию жизни в условиях, когда знаний достаточно много, и использовать их на практике не удается.
— Кстати, а что, продвигаться на юг, так и не пробовали? Господин Свенсен, так и не ответил на мой вопрос.
— Пробовали и не раз. Но возникла еще одна загадка и, пожалуй, самая неразрешимая.
— Загадка, а именно?
— Мы живем в каком-то замкнутом или иными словами искривленном пространстве. На сей счет, было выдвинуто целый ряд теорий, благо у нас четыре физика, правда, один недавно умер, трое еще живы. Так вот они утверждают, что мир, в котором мы живем, вполне возможно, является своего рода параллельным Земли, который инопланетяне населяют нами. Зачем и для чего они это делают, непонятно, не в этом суть. Главное, если двигаться в любом направлении и удалиться примерно километров на сто, то, в конечном счете, можно снова прийти в исходную точку. Парадокс, но проверено уже неоднократно.
— Простите, не совсем поняла?
— Представьте себе, что вы собрались отсюда на юг. Идете, идете, а пройдя около ста километров, оказываетесь снова там, откуда вышли.
— Логически легко объяснимо. Если на земле двигаться все время по прямой, то можно обогнуть земной шар, и вернуться в исходный пункт. Но если вы говорите, что речь идет всего о ста километрах, то это получается, что мы живем на микроскопическом шаре, диаметром, чуть более тридцати километров. Но это вряд ли. Как говорится, час от часу нелегче.
— Ученые полагают, что имеет место иные физические свойства мира, о которых мы пока не знаем. Так что уйти на юг, в более теплые края, не представляется возможным, а раз так, то все эти годы основная задача, обустроить свой быт так, чтобы пережить зиму, которая в этих широтах весьма суровая. Градусника нет, но до сорока иной раз доходит, а уж за тридцать периодически.
— Одежды нет, еды в обрез, производств как я понимаю, тоже не слишком много, об электричестве и прочем, и думать не приходиться. Господи, как же человек в этих условиях выживает? — горестно спросила Елена Степановна.
— Представьте себе, выживает, и еще умудряется семьями обзаводиться и детей рожать.
— Ну, это дело не хитрое, — буркнул Михаил.
— Может и не хитрое, только ведь детей надо выходить, вырастить, что в наших условиях очень даже не просто. Одним словом, живем, и вам придется.
— Хорошо, а нельзя ли несколько конкретнее рассказать о том, как складывается повседневный быт колонистов, и вообще, что в целом собой представляет общество? Вот, уважаемый Свенсен, сказал нам, что в его лице представлена вся власть, а в чем собственно она проявляется? Существует ли преступность, делится общество на богатых и бедных, или здесь все равны, какой досуг? В конце концов, люди сюда надо полагать прибыли не из глухих сел и деревень, значит, какая-то тяга к искусству есть, или это все в прошлом, и перед человеком стоит только одна проблема, как выжить?