Чтение онлайн

Она отползла в сторону и замерла. Ей показалось, что наверху происходит какое-то движение.

— Ну конечно же. Это разбирают завал и меня обязательно отыщут.

Отыщут, как эхом отозвалось в её мозгу.

— А что, если меня ищут те же, что и пытали? Найдут, и снова все повторится сначала, только еще хуже? Нет, уж лучше самой себя порешить, чем снова отдаться этим извергам.

Она снова замерла, и прислушалась. Звук напоминал работающий механизм, иногда слышались какие-то глухие удары, после чего начинал осыпаться песок и мелкие камни. Анна съежилась, обняла колени руками, пытаясь, что-то придумать. Сил для создания энергии, которой хватило бы для создания

телепортационного прыжка, не было, и она отчаянно размышляла, как быть. В этот момент, где-то вдали, в месиве бетонных перекрытий мелькнул луч света, и она услышала лай собаки.

— Песик, — вдруг нежно подумала Анна, — меня ищут с собакой. Может быть, я зря волнуюсь, и это просто МЧС разбирает завал и выясняет, не остался ли кто в живых. А я вдруг перетрусила. Господи, не ужели мои мучения кончатся?

Лай собаки усилился, и вслед за этим, она услышала, как кто-то отчетливо произнес в громкоговоритель:

— Ответьте, в живых кто-нибудь есть? Повторяю, ответьте, в живых кто-нибудь есть?

— Есть, есть! — отчаянно закричала она. Анна еще несколько раз прокричала. Прежде чем услышала в громкоговоритель:

— Соблюдайте спокойствие. Мы вас слышим, держитесь, мы разбираем завал. Периодически подавайте голос, чтобы мы ориентировались в направлении, где вы находитесь. Вы поняли нас?

— Да, я поняла. Я жива, спасите меня, пожалуйста, — Анна не выдержала и последние слова произнесла чуть слышно, потому что голос потонул в потоке слез, которые хлынули из глаз…

Анну спасли. Она стояла посреди отцепленного места огромной воронки, которая образовалась в результате обрушения кровли и многометрового слоя грунта. Как оказалось, это было старое бомбоубежище, которое арендовалось уже много лет фирмой, следы которой найти, пока не удалось. Обернутая в одеяло, она под руки была сопровождена до машины скорой помощи. В глазах людей, стоящих в нескольких десятках метрах от зоны отцепления, она видела искреннее сочувствие и радость, что ей чудом удалось выжить.

Оказавшись в машине, она наконец-то расслабилась, и, глядя на врачей, которые ей ставили капельницу, понимала, что можно не бояться. Для неё эти люди в белах халатах были не враги, а простые врачи службы спасения, которые пытаются ей помочь.

— Где я? — почти шепотом спросила она.

— Успокойтесь, это у вас шок, все пройдет. Так часто бывает, — ответила ей женщина, заботливо поправляя подушку под головой.

Она не стала переспрашивать. Просто лежала и вспоминала о том, что было. Вскоре её повезли в больницу. Она слышала, как включили сирену, и совсем скоро оказались возле больницы. Когда носилки вынесли, она успела прочесть вывеску, на которой было написано:

"Приемное отделение городской клинической больницы N2 города Иваново".

Старое, видимо дореволюционной постройки двухэтажное здание из красного кирпича, скорее напоминало музей или старинную усадьбу, и лишь несколько машин скорой помощи, да больные с родственниками, прогуливающиеся в сквере, говорило о том, что это больница.

— Вот значит, где они окапались. Арендовали старое бомбоубежище и превратили его в исследовательскую лабораторию, — подумала Анна, — ничего не скажешь, очень разумное решение. Небольшой районный центр, место, где легче всего организовать хорошую базу для экспериментов подобного рода. И охраны особой не надо, и любопытных глаз нет. Арендовали под видом склада, и нет проблем. Только вот вопрос, почему здесь? Может быть, была какая-то возможность? А раз так, то наверняка кто-то из этой организации занимает не самую последнюю должность в городской управе,

и наверняка начнет моментально суетиться, как только узнает, что я осталась жива. А раз так, то надо как можно быстрее уносить отсюда ноги. Вот только как?

Пока Анна размышляла, её провезли по коридору и оставили возле какого-то кабинета. Мимо проходили медсестры, врачи, нянечки. Анна впервые за последние несколько дней, улыбнулась.

— Надо же, оказывается прямо как в кино. Наверное, в больнице весь персонал подразделяется цветом брюк, а мир, в котором существует цветовая дифференциация штанов, имеет право на существование.

Ей вдруг стало смешно, и хотелось спрыгнуть и, сделав реверанс, произнести, — ку.

В этот момент дверь кабинета, возле которого стояли носилки, открылась и совсем еще молодой врач, вышел и, взглянув на неё, улыбнулся и спокойно спросил:

— Ну как, всё в порядке? Ничего не сломано?

— Вроде нет. И вообще, вроде как все нормально.

— Хороший ответ, а то стресс, стресс. Ничего, сейчас посмотрим, нет ли у вас ссадин и ушибов, полежите пару тройку дней, и вперед, собирать лавры.

— Лавры? Какие еще лавры? — явно не понимая, что он имеет в виду.

— Как какие? Самые обыкновенные. Я еле вытурил киношников, которые хотели взять у вас интервью. Выжившая после такого взрыва, да еще почти трое суток пролежать под обломками. Это знаете ли, не всякий человек на такое способен. По секрету скажу, — он наклонился к Анне поближе, и тихо произнес, — начальство уже денег выделило, на ремонт фасада, а то вдруг явятся из Москвы, а нам уже два года обещают. Сами понимаете. Если кто из персонала об этом брякнет, начальству не поздоровается, а через три месяца выборы в местную думу. Усекаете мою мысль?

— Конечно, — доктор явно был весельчак, и говорил с расчетом настроить Анну на оптимизм.

— Вот видите. Так что все будет пучком.

— Спасибо доктор.

— Девочки, давайте-ка её на второй этаж в пятую палату. И чтобы без разрешения Иван Сергеевича, ни одного телевизионщика в палату не допускали. Кстати, вас как звать-то?

— Анна.

— А по батюшке?

— Максимовна.

— Так что Анна Максимовна, главное, не волноваться, все плохое позади, а это главное.

— Я тоже так думаю.

— Вот и славно. Я к вам попозже непременно загляну, — и сразу же какая-то девушка покатила коляску, на которой она лежала, по коридору, в сторону лифта.

Ночь прошла для Михаила беспокойно. Он ворочался с бока на бок и постоянно просыпался. Под утро ему неожиданно приснился сон, который окончательно вывел его из равновесия. Ему вдруг приснилась Анна, впервые за все время. Она стояла посреди поля, обернутая в коричневое одеяло, и что-то говорила. Он силился понять её, но никак не мог, словно оглох. Тогда он сделал шаг ей навстречу, но ничего не получилось. Какая-то невидимая преграда мешала ему. И они стояли, смотрели друг на друга не в силах осмыслить, что происходит.

Проснувшись, он вышел на улицу. День обещал быть прохладным и пасмурным. Дождя не было, но небо заволокло тучами. Он вернулся в дом и лег. Снова попытался заснуть, но приснившийся сон не давал покоя.

— К чему это? — подумал он. Потом сел на постели, скрестил руки и, сосредоточившись, попробовал телепортироваться. Было ощущение, что какой-то механизм словно блокирует его свойства. Он чувствовал, что обладает прежними возможностями, которые почему-то не работают.

— Странно, — подумал он, и снова лег, накрывшись с головой тем, что именовалось одеяло.