Чтение онлайн

Словно обезумевшая, ныряю в сторону — прочь от соперницы, но только лишь для того, чтобы набрать скорости. Бью мордой прямо в неё, очень надеясь разинуть пасть, если у меня таковая есть. Откусить, отгрызть кусочек побольше, стать потолще, покрасившее, поярче — чтобы не я, а она чувствовала себя здесь худшей. Не получается — нет рта у таких, как я. По счастью, у неё тоже. От своих коварных планов низвергнуть меня во тьму она не отказалась, кажется, наоборот — еще больше набралась решительности. Двигаться, двигаться, двигаться — мной просто овладевает жажда быть в постоянном движении. Быть скрученной — плохо, это ведь несвобода. А свобода — это жизнь? Приветливо звякнула цепь, словно говоря, что вот-вот обзаведется новым звеном. Это хорошо? Наверно. Не помню. Но я знаю только одно — если я перестану двигаться, ослабну. Буду как тот червячок,

которого я чуть не сбросила вниз, в пучину, когда столкнулась. Вот бы точно так же с соперницей поступить…

Мой удар не пропал втуне, изогнул несчастную, превратив в букву «г». Через мгновение она выпрямилась, но я решила испробовать её же метод. В эту игру, детка, можно играть вдвоём! Я обвилась вокруг паршивки, начала сдавливать — вот только что дальше? Тащить её вниз? Или вверх? Этот момент я как-то не продумала. Но она не сможет двигаться — пусть будет несвободной, пусть узнает! Я ведь когда-то тоже была несвободна! Когда? Не помню. Просто была.

Тащить не пришлось — мои объятия оказались не столь крепкими, как мне бы хотелось. Соперница лишь щелкнула меня кончиком своего хвоста — будто обожгла — и я тут же, как ошпаренная, отскочила в сторону. Хотя как можно отскочить в полете? Не знаю, как-нибудь…

Все казалось мне медленным и молниеносным одновременно. Словно я смотрю на всё это со стороны и при том являюсь непосредственной участницей. Пата-апта-пат-пон, из глубин памяти всплыл отголосок задорного ритма. Какая-то игра.

Наверно, мне не суждено было бы выйти из этой дуэли победительницей. Противница опытна, умна и знает, что делать — она не стремится наверх, к свету, будто и так им полна уже по самый кончик — она хочет, чтобы я осталась здесь навсегда. В мою жизнь вновь вмешалась судьба. Подмигнула, улыбнулась, да и решила — чего бы не помочь ещё разочек? Отросток тьмы щупальцем ухватил мою соперницу, резко дернул вниз, норовя как можно скорее проглотить, утянуть на самое дно, утопить. А я застыла, не зная, что мне и делать. Желание помочь перебивалось другим и совершенно естественным — лететь на свет, где тепло, где хорошо и чтобы другие не успели.

Толстенные, в пять, а то и шесть раз толще меня искрящийся питон, таща за собой чуть более мелкого питончика, устремились к запутавшейся искре. Тоже дрались? Или хотели помочь? А вдруг они сейчас толкнут меня и… я ведь не выдержу их напора.

Но нет, на меня им было, судя по всему, плевать. Стоило им оказаться ближе к своей товарке, как тьма сама расступилась перед ними — боязливо и, как мне показалось, даже с каким-то непонятным уважением. Подхватив оплошавшую искру, они понесли её выше. Теперь я заметила, что моё желание исполнилось — противница стала тоньше, слабее, чем была до этого. Словно побитый пёс. Искрящийся питон, тот, что был потолще, не жалея, вкладывал жар своей искры в пострадавшую и та преображалась, принимая прежний облик. Или не прежний? Моя соперница почти не сверкала. Если посмотреть на наших товарок — так те горят маленькими огоньками — даже вдалеке. А она — словно тлеющий огарок свечи, стоить только дунуть и погаснет. И никакой питон уже не спасет. И лишь тут я опомнилась — они же обгонят меня, оставят внизу, здесь — совершенно одну! А наверху вкусно и сытно пахло светом. Как пахнет свет? Вкусно…

Я проснулась. Просыпаться, знаете ли, не самое лучшее, что я умею делать, да и… я друг осознала, что я не просто раскрыла глаза, что мне хочется полежать еще самую малость — чуточку, буквально минутку! По телу прошла волна приятной неги. Не хочу просыпаться, хочу обратно туда — где тепло и хорошо. Реальность быстро сковала меня утренней прохладой и отсутствием света. Ещё никогда раньше я не замечала за собой такой особенности — недосыпа. Раньше всегда было так: я засыпала — почти мгновенно, в какой-то миг вдруг забывшись, а просыпалась почти точно так же. Р-р-раз — и раскрыла глаза. Никакой сонливости, никаких других ощущений, а тут… интересно, чтобы это могло быть? Может быть то, что еще вчера Лекса прижимал меня к себе во сне? Забавно, наверно, выглядело со стороны — здоровый мужик, словно впав в детство, обжимается с игрушечной девушкой. Узнай его друзья о таком — либо засмеяли бы, либо неопределенно пожали плечами. Наверняка друзья Лексы уже привыкли к тому, что он чуточку необычен, мыслит иначе, отличается от других.

Однако кое-что всё же идеальное утро портило. Лексы не

было. Ещё вчера он готов был встречаться со мной, вырасти я и обрети человеческую кожу, а уже сегодня оставил одну на столе, перед выключенным компьютером. Ладно. Лежать можно и до бесконечности, надо вставать.

Испугаться произошедшего я не успела. Покачнулась из стороны в сторону — руки, словно обретя волю, вскинулись, помогая мне удержать равновесие. Лишь скрипнул напоследок внутренний механизм, напоминая о том, что я всё ещё по-прежнему оживший кусок пластмассы и не больше. Я стояла на ногах, прямо у самого края стола. Словно альпинист на краю пропасти. Стоит всего лишь качнуться. Не удержаться в этой позе — рухну, разобьюсь и…

Главным было то, что у меня получилось встать на ноги! Осознанная цепь движений! Я прислушалась к ощущениям собственного тела. Не может быть всё так просто. Боль, наверняка, затаилась и сейчас поразит меня всем спектром. Взвою раненой волчицей, сделаю то самое неловкое движение — и здравствую ворс ковра. Нет, боль не просыпалась, будто я никогда и не чувствовала её. Надо отойти от края стола подальше, мелькнула в моей голове мысль, а тело уже успело подчиниться, сделав тот самый необходимый шаг назад. Так, ладно, ладно. Надо всего лишь успокоиться и хорошенько подумать — что же произошло? А точнее сказать, почему ещё совсем недавно я была неподвижным манекеном, а сейчас уже могу подчинить тело собственной воле? Миру вдруг перестало быть больно от того, что я делаю? Больше не растягиваю мироздание и реальность? А, может быть, мне удалось его приручить? Эта мысль показалась мне разумной, но с другой стороны — я всего лишь кукла, а как кукла может подчинить себе мироздание? Это ведь не существо, не человек, не котенок, которого можно приласкать, прикормить, задобрить. Тогда что же случилось?

Новообретенная возможность двигаться казалась мне невозможной. Словно для того, чтобы доказать самой себе, что всё это — не продолжение сна, нелепого и глупого, я заставила себя поднять руку и посмотреть на ладонь. Получилось — не сразу, с некоторым усилием, но получилось — и снова безболезненно. Так, а теперь — подвигаем пальцами. Если получится и это, то…

Не получилось. Пальцы, как я ни старалась, невозможно было привести в движение — они не обладали возможностью двигаться и не имели шарниров. То, что я могу двигать конечностями только по шарнирам, я поняла уже давно. Значит, всё-таки, не сон. Забавно.

Что ж, будем думать, что делать дальше. Показывать ли Лексе свои способности и умения? Не думаю, что стоит. Оно и раньше-то казалось не самой лучшей идеей, таковой она осталась и сейчас.

Что у нас было вчера? Мы смотрели телевизор, генерал Метель обещал устроить противникам бурю. Потом пицца, черный ахес, день обновления, слащавые песенки о пяти минутах, истинное чудо, которое я когда либо видела в своей жизни и… и признание Лексы, что он возьмет меня с собой. Отказ говорить по телефону его девушки, ночной глупый донельзя разговор, а потом сон — один из старых, только с новым сюжетом. Может быть просто всё это — очень близко к жизни? Или всё, что ближе к жизни, касается чувств, ощущение, и прочего — это позволяет стать моей искре сильней? Ну, конечно же, как же я разу до этого не догадалась! Лекса дарил мне своё общения и, вместе с тем, я начинала жить — с каждым днем чуточку больше. Мир и реальность трещали под напором роста моей искры, а я приобретала способность чувствовать и видеть немногим больше, чем вчера. Но за один вечер мне удалось вырасти гораздо больше, чем во все дни до этого. Я вновь приподняла руку, чтобы посмотреть на свою ладонь. Кто знает, может быть когда-нибудь, я сумею ожить настолько, что смогу шевелить даже теми частями тела, в которых нет шарниров? Это было бы потрясающе!

Так, ладно, радоваться буду потом, сейчас же следует научиться кое-чему еще, а именно — ходить. Шаг назад у меня сделать получилось, и я даже не упала. Как насчет того, чтобы самостоятельно пройти некоторое расстояние?

А вот тут меня уже ждало разочарование. Притаилось, видимо, в потаенных уголках комнаты, чтобы настигнуть меня в самый ответственный момент. Я сумела переставить ногу, но не смогла удержать равновесие — это оказалось слишком тяжело и сложно. Я нелепо взмахнула руками — по крайней мере, я так думаю, что нелепо, а затем неуклюже плюхнулась на стол. Интересно, а если я дальше буду общаться с Лексой — научусь чувствовать боль? Это было бы не самым лучшим приобретением в моей жизни.