Чтение онлайн

Дальнейший рассказ Лексы потряс меня еще больше. Он запустил компьютер, поспешив показать мне письмо, пришедшее разве что не вчера вечером, когда мы смотрели салют. Там были указаны адрес издательства и текст договора, с которым предлагалось ознакомиться. Увидев его сегодня, он не сумел сдержаться. Писатель рассказывал и рассказывал мне о том, что долгое время думал, как поведет себя, как вальяжно ввалится в офис, хмыкнет, в разговоре припомнит все свои старые, так рьяно и нагло отвергнутые работы. С укоризной покачает головой — мол, как поздно заметили мой талант! Но на деле — метнулся гончим псом, которому указали на дичь, радостно сжимал в руках шапку, сверкал глазами, в ожидании, когда же его пустят к издателю. Не выспавшаяся секретарша не скрывала своего раздражения — кажется, ей было не очень приятно находиться на работе,

особенно сейчас. Да и почему она должна, а вон поди ж ты — вызвонили, вызвали. Обещали золотые горы. А Лекса готов был прямо там расцеловать ворчунью и осыпать ворохом роз. Его издают! На бумаге! Большущий станок шлепнет, придавит лакированную, блестящую обложку, на которой будет изображена Джаллин, с вертящейся под ногами девчонкой.

— Так значит, у тебя есть и первая книга? — поникшим голосом поинтересовалась я. Мне показалось, будто бы меня в чем-то обманули. — И ты ничего не сказал мне об этом? А… а ты мне её покажешь?

— Когда выйдет — даже прочитаю! Вслух! — объявил Лекса, гордо ткнув пальцем в потолок.

Весь дальнейший день был потрачен на безделье. Лекса зарекся сегодня уходить, договорившись о встрече со своей девушкой на завтра — на крайний день своего пребывания здесь. Он говорил, что расскажет ей о том, что его издают в кафе, при свете софитов — а потом они будут гулять до ночи. А меня так и подмывало сказать, что всё будет не так романтично, как ему кажется. Свет софитов будет тусклым, поблизости — только чавкающие морды, да и в самом ли деле он произведет то самое впечатление, о каком хочет новостью о том, что скоро явит себя на бумаге? Ну да, теперь его официально и по настоящему можно гордо именовать — писатель, но что с того? Что изменится в отношение его девушки к нему? Она сменит равнодушие на милость и в тот же миг отдаться в его объятия? Слова так и сидели у меня на языке. Готовые сорваться в любой момент, но я не позволила себе испортить ему настроение. Пускай, пускай лучше сам, на месте, завтра. К тому же, кто его знает, вдруг я всё это время ошибалась, заблуждаясь насчет его избранницы? Хорошо бы оно так…

Он возьмет меня к себе домой. Интересно, а как оно там? Как выглядит его дом? Он живет не один, я знаю, с родителями. Что они скажут, когда узнают, что он привез меня с собой? Не знаю. А если кто-нибудь из них заметит за мной какую-нибудь странность? ОНОшники примчатся по первому же вызову? Хорошо бы, если бы у Лексы была собственная комната. Там бы я смогла тренироваться с своим умением двигаться, может быть, даже сделаю свой первый шаг и когда-нибудь раскрою ему свой секрет. Удивиться, не удивиться? Не знаю. Передо мной открывалось множество перспектив. Он будет уходить на работу, а я, оставаясь в его комнате, буду включать компьютер — надеюсь, у меня получится — и буду учиться, читать, узнавать о жизни ещё больше. Тяга к знаниям с недавних пор обратилась горстью вопросов и манией отыскать на них ответы. Хотя бы на один из них.

Мне на миг представилось, как будет выглядеть послезавтрашний день. Он посадит меня в карман? Да я, собственно говоря, слишком большая для того, чтобы поместиться в его кармане. Может быть, тогда он усадит меня на… на плечо? Нет, это глупо. Наверно, писатель попросту сунет меня в сумку, завернет в какую-нибудь тряпку, дабы мой пластик не измазался дорожной пылью и весь день я проведу — во сне. Во сне, под мерный стук колес, под чужие голоса, звон стаканов и терзание струн гитары. А что, если его сумку украдут вместе со мной? Нет, Лекса умный и внимательный, он не позволит меня украсть, будет следить…

Бочкой дегтя в ванне моей радости была разве только что Юма. Обещалась заглянуть на огонек, если верить моей светорожденной подруге да что-то задержалась в пути. Видимо, выбирает тортик получше к чаю. Идти в гости с пустыми руками — моветон. Я горько ухмыльнулась. Юма-Юма, самая страшная проблема, мой ночной кошмар, от которого мне, верно, не суждено избавиться. Как её победить? Как её вообще можно одолеть? Да и можно ли? Не знаю. В прошлый раз мне удалось её прогнать, заставить уйти — получится ли в этот? Теперь она, наверняка, придет во всеоружии, может быть, даже не одна. Пригласит на трапезу подружку-другую. Втроем и такую искру слопаем, верно? Не знаю.

Я смотрела в потолок, ожидая, когда Лекса заснет. Сегодня он вновь,

видимо, на радостях, положил меня к себе на грудь. Извращение? Странность? Шизофрения? Наверняка ученые-доктора и разномастные психологу льют горючие слезы, мечтая заполучить себе кого-то вроде Лексы. А шиш им, не получат! Мой он.

— Хочешь попробовать? — вдруг предложил он мне, указывая на экран приставки. Сегодня там бегали не круглые человечки, а большеголовая девочка в сером грязном платье ожидала, когда кто-нибудь возьмет её за руку — и проведет сквозь тысячу и одну опасность.

— Как? — недоуменно поинтересовалась я, а у самой душа ушла в пятки. Неужели он знает о том, что я могу двигаться самостоятельно? Знает и никак на это не реагирует?

— Я помогу тебе, — Лекса улыбнулся, взял меня за руку, подвел её к экрану. Для того, чтобы девочка сделала хотя бы шаг, надо было тянуть её — пальцем за руку в нужном направлении. Моя ладонь коснулась успевшего стать теплым экрана. Но, видимо, девочка не хотела, чтобы в дальний и опасный путь её вела какая-то там кукла, больше доверяя свою жизнь великому писателю. Мне захотелось хихикнуть. Лекса нахмурился, нажал чуточку сильнее. Девочка вдруг поняла, что шутки кончились и послушно дернулась следом за моей рукой. Восторг в тот же миг коснулся меня — мне показалось, будто бы я это сделала сама, без всякой помощи Лексы. Всего-то и нужно было, что коснуться, придавить и тогда… в голове у меня возникла безумная идея.

Писатель вновь уснул гораздо раньше, чем я, а мне того и надо было. Я вспомнила горячечный бред, явившийся мне тогда во сне. Что я тогда сделала? Сумела войти в сон Лексы? Но ему, как мне кажется, не снятся зеленые огурцы с клыками и голубые единороги. Или снятся? И даже если так — почему меня столь усердно пытались выставить за дверь? Я успела подумать о том, что, возможно, я там не самый званный гость — может и не стоит соваться туда? Но я чувствовала — где-то там кроется тайна того, что же такое жизнь на самом деле. Еще одно звено, еще один ответ и ворох вопросов. Узнаю, открою секрет — и в миг моя искра станет чуточку толще, чуточку сильней. Если учитывать, что скоро ко мне явится Юма — это будет не лишним.

Интересно вот только, почему Юма терпеливо ждет, когда рядом со мной не будет Лексы? Что ей писатель — уснул и не успеет понять, что меня слопала Повелительница Тьмы. Что ей, в конце концов, мешает появиться сейчас, как только я проникну в его сон и буду неспособна сопротивляться? Не знаю. Мне вдруг захотелось, чтобы ко мне пришла Аюста. Ты мне поможешь? И грустные глаза, виноватый взгляд в мою сторону. Словно девочка не знает, как бы оправдаться передо мной. Ладно, справлюсь как-нибудь сама, без посторонней помощи. После того, как Лекса пообещал взять меня с собой, а я стала сильней, научилась обращаться со своим телом, мне хотелось только одного — жить. Жить и бороться. Я — маленькая искра, а где-то впереди огромная звезда. Сон, преследующий меня из ночи в ночь, вдруг словно сам явился перед моими глазами. Я покачала головой, пытаясь прогнать непрошенное видение. Не время, чтобы спать — нужно дождаться — чего? Волны. Лекса был счастлив, рад, плескал внутренним восторгом в разные стороны — вот до меня и дошел отголосок этой самой волны. Слабый, но мне вполне хватило для того, чтобы ощутить себя безмерно счастливой. А что, если точно так же я смогу поймать его сон? Ниточка, за которую следует лишь потянуть — и он послушно, как девочка из игры, скользнет следом за тобой. Оставалось только дождаться и попробовать.

Необъятная тяжесть рухнула на все моё тело — и это не рука Лексы и не черная длань Юмы, это была самая настоящая усталость. Не те отголоски, что посещали меня до этого, а самая что ни на есть настоящая усталость. Глаза слипались и мне захотелось поскорее рухнуть в сон. Интересно, что же я такого весь день делала, чтобы так устать? Я вспомнила, что пыталась двигаться — как только Лекса не смотрел на меня.

Писатель застонал во сне, забурлил ногами, словно пытаясь отползти назад, но через мгновение успокоился. Сон будто бы языком слизало, а меня вдруг коснулась волна — тревожная, неприятная. Некрасивая. В меня пыхнуло чем-то отвратительно гадким и до жути неприятным. Что там сейчас происходит у него в голове? Кошмар? А что, если те чудовища, которых я видела, из ночи в ночь терзают его разум? Я вдруг почувствовала желание разорвать их собственными руками. Вот только увижу и обязательно…