Чтение онлайн

Уж не перестаралась ли она? Может быть, но ей самой ужасно понравилось выражение “необычайно смышленая”. Сгорая от стыда. Лили поставила замысловатую роспись с росчерками и завитушками: “Доу. Леди Эстель Клэртон-Дэвис, маркиза Фроум”.

Такая женщина действительно существовала, у нее был загородный дом неподалеку от Лайма, и Лили как-то раз видела ее роскошную, запряженную четверней карету, ожидавшую возвращения хозяйки у дверей ювелирного магазина Впрочем, она нашла остроумный способ избавиться от ее светлости, отправив маркизу в путешествие на континент, поэтому вероятность того, что кто-то

напишет ей с просьбой подтвердить правдивость якобы выданной ею рекомендации, была невелика: на такой риск можно пойти. Лили посыпала написанное песком-серебрянкой и, выждав с минуту, сдула его прочь, а потом свернула листок конвертиком. Нет, так не пойдет, он выглядит слишком уж свежим, хрустящим, чистым. Она немного помяла его в руках, сложила вдвое, вчетверо, опять расправила и опять сложила. Вот так уже лучше. Лили сунула листок в карман и встала.

Как она выглядит? Темно-синее платьице из недорогого хлопкового батиста было довольно поношенным, но все же не слишком ли оно изысканно для простой “прислуги за все”? Может, и так, но, с другой стороны, она же служила не где-нибудь, а в доме сиятельной маркизы Фроум! Впрочем, какая разница, ведь другого платья у нее все равно нет. Надо будет найти какой-то иной способ убедить обиженную на весь мир особу из Корнуолла, что она служанка. Лили расправила плечи и отправилась в обеденную залу.

Ее там не было. Девушка торопливо заглянула во все уголки. Дама из Корнуолла бесследно исчезла.

– Ну как, написали письмо, дорогуша? – обратилась к ней миссис Бикль.

– Женщина в черном, та, что приехала в карете после нас, и с ней был мужчина помоложе…

– Они уже вышли во двор, душечка. Карета на Пензанс вот-вот тронется. Вы ее догоните, если…

Тут хозяйке пришлось умолкнуть, потому что Лили резко повернулась и опрометью бросилась к двери. На полпути она спохватилась и крикнула через плечо:

– Спасибо за бумагу! Прощайте!

Ошеломленная миссис Бикль подняла было руку, чтобы помахать, но Лили уже и след простыл.

Молодой человек как раз подсаживал свою спутницу в карету.

– О, миссис… Сударыня! Извините меня! – окликнула их Лили, бегом пересекая испещренный бесчисленными следами колес немощеный двор.

Подбежав к карете, она остановилась, чтобы отдышаться. Пара из Корнуолла смотрела на нее так неприветливо, что Лили чуть было не пала духом, но все же набрала в грудь побольше воздуху и затараторила:

– Прошу прощенья, сударыня, да вот я нечаянно услыхала, что вы говорили трактирщице, вот прямо сейчас; вот и подумала, а не возьмете ли вы меня в служанки, может, я подойду? У меня очень хороший отзыв от моей первой хозяйки, она сама мне сказала, что даст похвальный лист, а уж чистоту я страх как люблю, это у меня вроде как в крови от рожденья, и работать буду усердно. Хотите отзыв поглядеть?

Ну что ж, это более или менее походило на ирландский акцент, по крайней мере, самой Лили очень хотелось в это верить. Не дожидаясь ответа, она вытащила из кармана свой конвертик и сунула в руки незнакомке, улыбаясь широкой, но почтительной улыбкой. Женщина ответила злобным взглядом, но Лили решила, что такое выражение присуще даме-скунсу от природы и пока еще не адресовано лично ей.

Незнакомая дама с досадой повела

массивным плечом и открыла конверт. Лили ждала, моля Бога, чтобы чернила успели высохнуть. Сама она тем временем осмелилась бросить взгляд исподлобья на молодого человека. Нет, это точно мать и сын, ничем иным подобное сходство объяснить невозможно. Правда, в отличие от своей матери, он улыбался. Но Лили совсем не понравилась его улыбка.

Закончив чтение, женщина подняла голову. Глазки у нее были маленькие, черные, слегка навыкате, но сейчас они недоверчиво щурились. Лили тут же возобновила свой монолог.

– Это ведь хороший отзыв, правда? Сама-то я не больно грамотная, – пояснила она с застенчивым смешком, – но хозяйка сама мне сказала, что он мне сослужит добрую службу, когда время придет.

"Ой, это получилось как-то не очень по-ирландски”, – подумала она с беспокойством, запоздало сообразив, что затея с акцентом вообще была не слишком удачной. Ее отец был ирландцем по происхождению, но, прожив много лет в Англии, почти утратил навыки родной речи. Только иногда, выпив чересчур много виски, он вдруг ударялся в преувеличенно грубый ирландский акцент, и сейчас Лили положилась именно на смутные воспоминания об этом пьяном говоре в надежде провести своих нанимателей.

– Сослужит, если он подлинный. Девушка раскрыла глаза от удивления.

– О, мэм, он настоящий, вот как Бог свят… – Придержи язык! Как смеешь ты поминать имя Господа всуе, обращаясь ко мне? – Женщина-скунс затряслась от злости, ее бульдожьи глазки выкатились от возмущения. – Если хочешь у меня служить, я таких слов не потерплю! Что за дом содержала эта важная дама, у которой ты работала? Безбожный вертеп, раз из него выходят такие, как ты!

– Ой, нет, мэм, не надо так думать! Я девушка порядочная, честное слово, вот только язык иногда меня подводит. Это все из-за моего дорогого покойного папаши. Сердце-то у него было доброе, но вот богохульник он был страшный. И вот теперь, когда я в беде, у меня выскакивают те самые слова, за которые я же его и бранила.

– Так ты попала в беду?

– Я… – Лили на мгновение задумалась. – Не то чтоб в беду, как вы могли подумать, но… в общем, да, со мной беда приключилась. Поехала я в Аксминстер навестить свою старую подружку Фанни, она там работает в доме пастора, и вот пошли мы с ней прогуляться на ярмарку, а у меня там кошелек и срезали. Подчистую ограбили, карман вывернули наизнанку, будто наволочку! На том мой отпуск и кончился. Теперь приходится искать работу, да побыстрее. Может, вы меня все-таки возьмете, мэм?

Толстый кучер обошел карету спереди и бросил на них нетерпеливый взгляд.

– Прошу садиться, пора, я не могу больше ждать. Лили повернулась к своей предполагаемой нанимательнице с самой неотразимой улыбкой, однако эта дама была не из тех, кто может поддаться обаянию улыбки или позволить нетерпеливому вознице себя торопить.

– Если я тебя найму, начнешь поломойкой. Плата – три шиллинга в месяц, а чепец и фартуки купишь сама. Работы много, по воскресеньям будешь ходить в церковь, к заутрене, учти, а не к обедне, раз в месяц – выходной на полдня. Меня зовут миссис Хау, я экономка в доме виконта, его имя – Дэвон Дарквелл, лорд Сэндаун. Это твое единственное платье?