Ликей
Шрифт:
– Это где?
– осведомился возчик.
– Адрес… - пробормотала Джейн, - Ага. Вот. Лиговский проспект, 57.
– Даставым, - бодро ответил возчик. В речи его явно слышался акцент. О цене он не сказал ни слова, видимо, почуяв, что седок - не из тех, кто торгуется.
Лендровер бодро рванул с места, оставив за собой быстро распадающееся облако водяного пара.
Джейн нажала кнопку, стекло поползло вниз. Свежий ветерок ворвался в салон.
– Ничего, что я окно открыла?
– спохватилась она.
– Нычего, нычего… а вы ыз Амэрики, дэвушка?
– Да.
– Ай, такая красивая дэвушка - и работать, - наигранно огорчился шофер, - А по-русски гдэ так выучылысь?
– Там и выучилась, - коротко ответила Джейн. Она с любопытством вглядывалась в пыльные, серые улицы Петербурга… многоэтажные ветхие дома - как муравейники. Неужели можно так жить? Вот за этими окнами, за занавесками (они еще их пытаются как-то кокетливо уложить) - теплится чья-то жизнь, там она проходит, от рождения до смерти, в этих маленьких, тесных серых ячейках…
– Ой, а это что такое?
Джейн округлила глаза, увидев странное, явно недостроенное сооружение абстрактных линий из сверкающей стали, вокруг которого царил строительный беспорядок. Удивительно, что строение это возвышалось в центре большого автомобильного кольца, и видно было до самого конца широкого проспекта Преобразования.
– А это, - поспешно начал явно гордящийся своими знаниями кавказец, - Музэй Мырного Преобразования… его уже пятдэсят лэт строят, скоро юбилэй, грят, будэт. Тута ранше был этот… мэмориал Победы какой-то.
– Какой Победы? В какой войне?
– Да… хрэн его знает, - ответствовал шофер, - Дэнег нэт, вот и стоит так… И мэмориал сломали, и это не могут…
– Да, это некрасиво… прямо в центре города.
– А нэважно это… - махнул рукой шофер, - Вы, значит, надолго к нам?
– Наверное, на пять лет. Или дольше, как получится.
– Если что понадобытся, вы в Тосно Лeню Мачаева спросыте. Я это… Мэня там каждый знает.
– Спасибо, Леня.
Шофер кинул на нее искоса горячий взгляд… он явно хотел бы продолжить разговор, но не знал, как вести себя - не каждый день приходится возить ликеидов… а может, и вообще ни разу еще не доводилось. Как с обычной девчонкой - не пошутишь… А как иначе - неизвестно. Джейн полагала, что верно угадала ход мысли кавказца.
В Доме Ликея, как ни странно, никого не оказалось, кроме дежурного, русского и не ликеида. Джейн просто оставила запись в базе данных. Дежурный вызвал ей такси. Только через два часа Джейн добралась до цели своего приезда - Института Генетического Консультирования, Контроля и Конструирования, который находился в Павловске.
Она специально не стала связываться с институтом, сообщать о своем приезде.
Из какого-то детского озорства - интересно же добраться самой… посмотреть город, людей - не через призму объяснений оторванных от народа генетиков, а вот так, непосредственно.
Институт, как все здания, построенные Ликеем, резко выделялся из окружающего унылого и серого пейзажа. Прежде всего, он был озеленен - утопал в саду, не по-северному пышном. Сад ограждала высокая металлическая решетка. Сами здания института, со стеклянными галереями, сверкающими солнечными батареями на крышах, стенами из желтого
У ворот Центра Джейн вылезла из машины, дав шоферу сверх набежавшей суммы два доллара чаевыми. Парень рассыпался в благодарностях, все порывался поднести чемодан, но Джейн строго отослала его.
Убедившись, что лендровер скрылся за поворотом, подошла к высокой, прочной калитке и позвонила. Тотчас с шипением и треском низким женским голосом отозвалось переговорное устройство.
– Кто там?
– Меня зовут Уилсон, - ответила Джейн, стараясь попадать прямо в микрофон… системы у них допотопные… - я из Америки.
– Ну и что? Номер очереди?
– раздраженно крикнул динамик. Видимо, сторожей обмануло прекрасное русское произношение Джейн.
– Я не в очереди. Я собираюсь работать.
– Работать? Приложите к отверстию идентификационную карту.
Джейн заметила на переговорном устройстве глазок и мигающую красную лампочку… все равно никакой карты у нее не было.
– У меня нет карты! Я только что приехала!
– Вы работать собираетесь, или что? Говорите по-человечески! Что значит, нет карты?
– Я ее еще не получила.
– Вы мне мозги не пудрите!
– выхлестнуло устройство, - Сейчас полицию вызову…
Джейн глубоко вздохнула и повторила три раза личную мантру.
– Вы можете вызвать полицию, - спокойно сказала она, - Но я предлагаю вам сообщить кому-нибудь из генетиков о том, что приехала из Америки Сара Джейн Уилсон. Вирджинский Ликей…
– А, Ликей, - проворчала женщина, понизив тон, - Сразу нельзя было сказать.
Ворота загудели, Джейн справедливо расценила это как приглашение войти, и толкнула дверь…
Всероссийский Генетический Центр или, как он здесь назывался, Институт генетического конструирования, контроля и консультирования, состоял из четырех зданий, в каждом из которых располагалось практически независимое от других ведомство. Джейн и директор Центра Аркадий Заслонский осмотрели Институт растениеводства и животноводства, где, собственно, и занимались генным конструированием, Институт генетического контроля, всероссийскую клинику для явно выраженных мутантов, и стояли теперь в фойе Отдела семейного консультирования.
Сквозь стеклянную перегородку Джейн видела скучающего полицейского в будочке, напротив него - комнату ожидания, где томилась бледная и взволнованная молодая пара.
– Придется подождать минуту… сейчас приготовят пропуска, - сказал Аркадий, предупредительно наклонившись к девушке, - Может быть, кофе?
– Не откажусь.
Через минуту стройная медсестра в белой косыночке принесла им поднос с крошечными кофейными чашечками, вазочками с печеньем прямо в фойе, поставила на столик. Аркадий Заслонский придвинул поднос к девушке, сам взял чашечку и откинулся на спинку дивана. Директор, в общем, понравился Джейн - русский ликеид, невысокий, темно-русый с заметной проседью, с типично славянским лицом, но по-ликейски подтянутый, спортивный, несмотря на свои шестьдесят… разве что грузноват немного. Джейн сидела напротив директора, на краешке кресла, вытянув уставшие ноги.