Чтение онлайн

Она выбралась на проспект, дошла до станции прославленной петербургской подземки и поехала домой, в Павловск.

"Здравствуй, Сэм!

Честно говоря, даже не знаю, как начать. Все время вспоминаю выпускной бал, когда ты подошел ко мне… Испытание тоже вспоминаю. Удивительно, почему же мы до тех пор с тобой практически не общались?

Впрочем, у нас разные специальности…

О чем писать тебе? О работе? О жизни? Обычная светская болтовня… Хочется написать о чем-то главном, важном - а я ведь совсем тебя не знаю… что будет интересно для тебя? В любом случае напиши мне, пожалуйста, о своей работе.

Я еще не приступила полностью к своим обязанностям.

Да это и сложно - ведь я консультант, то есть должна работать с людьми, а для этого нужно немного вжиться в местную специфику. Тем не менее, я проанализировала работу здешнего консультационного центра и уже наметила некоторые преобразования. В целом мне нравится, как тут все поставлено, директор - молодец. Из старых кадров, опытный, хотя немного, конечно, консерватор. Но подробности тебе, боюсь, будут не очень интересны. Отношения и с ним, и с остальными складываются пока неплохо. Я изучаю работу центра, для пробы сама провожу консультации, а также собираюсь в ближайшее время совершить поездку по провинции. Ведь мы руководим работой всех консультаций Севера России, а в большинстве из них нет ни одного ликеида. Представь себе, насколько это сложно…

Кроме того, завтра мне предстоит первое дежурство в Социально-Психологическом центре, Социале, как его кратко называют. Пока не знаю, что меня там ждет.

Ну вот, вкратце, все о моих рабочих делах. Стараюсь сейчас читать только по-русски, старых авторов, их здесь уже никто не помнит - Достоевского, Мережковского, Куприна…

Настроение в целом бодрое, рабочее. Но вот вчера стало тоскливо, не помогала даже и медитация. Пока медитируешь, все хорошо, но потом проходит минут десять, и… Понимаешь, хочется домой. Все здесь кажется таким чужим.

Когда я изучала русскую культуру, это казалось необыкновенно интересным. А сейчас я понимаю, насколько далека была от понимания сегодняшних русских реалий.

Здесь дома - лишь фасады,

А слова - пустоцвет…

Все такое серое вокруг, унылое… дождь идет который день. Вежливые сотрудники, но ни одного близкого, родного человека, с которым можно было бы общаться свободно. Пресловутая безалаберность - а она, конечно же, здесь присутствует - меня не настолько раздражает, в конце концов, с этим можно и нужно бороться.

Но прекращаю ныть. Наверное, и тебе не очень сладко в твоей Боливии. Пиши, как твои дела, и вообще - о чем хочешь… Буду ждать. Джейн."

Джейн выделили хорошую по местным меркам трехкомнатную квартиру в доме для персонала Центра. Дом располагался в глубине сада, соединяясь с институтом асфальтовой дорожкой. Стены его были сложены из пеноорганика, дверь из гостиной вела на общую застекленную галерею, опоясывавшую второй этаж. В этом доме жили далеко не все сотрудники центра - квартир не хватало, попасть сюда стремились.

Но Джейн, вежливо поблагодарив и поулыбавшись, почувствовала мгновенный проникающий укол холода в сердце - ей не нравилось здесь.

Не в отношении комфорта - тут не на что было пожаловаться, ей принадлежали три просторных комнаты, обставленные, правда, дешевой пластиковой мебелью, стилизованной под дерево, ванная - выше всяких похвал, вполне современная кухня с полной автоматикой - почти, как дома. Но Джейн как раз мало волновал комфорт.

Жить в многоэтажном доме, не имея возможности прямо с кровати выскочить в свой собственный сад, побегать босиком по росе, сорвать яблоко… Все время видеть в окно сквозь древесные ветви не озерный простор, а желтые здания института. И даже не это… квартира казалась Джейн казенным, гостиничным, временным номером. Здесь было бы хорошо

переночевать, провести неделю… но жить здесь пять долгих лет? Подумать страшно.

Впрочем, Джейн тут же выругала себя и деятельно занялась домом. Половину мебели она разобрала своими руками, сложила в пластиковые пакеты и снесла в подвал. Туда же отправились дешевые ковры. В спальне Джейн оставила узкую кровать и небольшой шкаф, в кабинете - письменный стол с терминалом и стеллаж для книг, а в гостиной распорядилась и вовсе безжалостно - убрала все, оставив два низких мягких кресла, плоский экран телевизора и журнальный столик… Затем она села к компьютеру, подсчитала свою наличность и заказала через сеть Посылторга два мягких пушистых ковра из натуральной верблюжьей шерсти - для спальни и гостиной - несколько разноцветных пуфиков и десятка два комнатных растений в горшках. На стену в гостиной Джейн повесила привезенного из Лейк-Тауна Вагуччи, в кабинете - семейную фотографию, где она с мамой, папой, Джефом и смеющейся Кэрри на руках на фоне Большого Каньона… После всего этого квартира приобрела, по мнению Джейн, вполне жилой вид.

В разгар всех этих хлопот, когда Джейн, повязав косынку и надев фартук, отскребала с помощью моющих средств кухонный комбайн, раздался мелодичный звонок видеофона. Девушка включила экран, слишком поздно сообразив, что выглядит не слишком презентабельно в данный момент…

Впрочем, собеседник не казался удивленным или тщательно свое удивление скрывал.

–  Здравствуйте, Джейн, - сказал Аркадий, - Ну что? Устраиваетесь?

–  Да, - Джейн стряхнула с рук мыльную пену и вытерла их о фартук.

–  Квартира вас устраивает? В принципе, мы можем подыскать что-нибудь в центре города…

–  Нет-нет, не затрудняйте себя. Квартира прекрасная! Тем более, сотрудники живут здесь же, работа в двух шагах…

–  Да, я о сотрудниках. Вы знаете, у нас в центре работают трое ликеидов, не считая вас, и все мы попутно являемся, так сказать, соседями… живем в соседних подъездах. Так как в пятницу у нас толком не было времени познакомиться и пообщаться, мы решили, если у вас нет других планов, встретиться завтра, в воскресенье… приглашаем вас на дружескую вечеринку. Вы не против?

–  Конечно, я с удовольствием.

–  Тогда я зайду за вами… часов в пять, хорошо? Познакомитесь с семьями…

В воскресенье с утра, после разминки и медитации, Джейн немного позанималась статистикой, перекусила, потом продолжила уборку квартиры. В половине третьего девушка снова помедитировала, чтобы удачнее переключиться, приняла душ и стала одеваться. Она еще ничего не успела приобрести нового, поэтому выбор был небольшой - с собой уложен только один довольно скромный праздничный наряд, шелковое, с блестящей статиковой нитью серое платье до колен, простого покроя, к нему - довольно крупный рубиновый кулон на серебре и такие же серьги. Густые, вьющиеся волосы цвета пшеницы Джейн пустила свободно падать, лишь заколов их возле ушей. Как обычно - минимум косметики. Идеально здоровая чистая кожа не требовала тонального крема и пудры, Джейн лишь подкрасила ресницы, сделав их черными и блестящими, немного серебристо-розовых теней на верхнее веко, черный тонкий обвод глазного контура, губной карандаш и персиковая помада, чуть-чуть румян на скулы. Любимые духи Джейн - "Розовая Сантана", с нежным, едва уловимым запахом цветущей яблони. Собираясь, Джейн наслаждалась этим процессом, как всякая женщина, но натянув платье и осмотрев себя окончательно в зеркале, она вдруг села и, сложив руки на коленях, с тоской поглядела в глаза своему отражению.