Чтение онлайн

Больше выживших не нашлось. Вернувшись на корабль, Намали сообщила печальные вести команде. Капитан посерел и в глубочайшем горе нанес себе такую рану, что чуть не умер от потери крови.

Пока они не прилетели в город, у них была надежда, что, как бы ни была ужасна ситуация, город возродится вновь. В конце концов, боги ведь все еще были с ними. Пусть они позволили страшному бедствию обрушиться на город, но не допустят, чтобы погибли все, кто поклонялся им.

Им при этом не приходило в голову, что и Авастия и Манарикаспа погибли. Их боги допустили смерть тех, кто поклонялся им.

Теперь

же положение жителей Заларампатры стало безнадежным. Даже прибытие остальных китобойных кораблей не улучшит положения, новые люди придут только в глубокое отчаяние.

Прошло шесть дней. Люди постепенно приходили в себя. Им приходилось охотиться, чтобы добывать себе пищу. Капитан Барашха умер от занесенной в рану инфекции и от нежелания жить. Его корабль поднял тело капитана высоко в небо, и после короткой церемонии его труп по доске соскользнул за борт.

– На кораблях есть боги, – сказал Измаил. – Почему же…

– Они имеют силу только на корабле, – ответила Намали. – Это слабые боги. Нет, нам нужны боги города. Нам нужен главный бог, Зоомашматра.

– Иначе вы все умрете? – спросил Измаил.

Она не ответила, но по выражению ее лица Измаил все понял. Все они сейчас сидели вокруг костра в одной из восстановленных пещер. Костер был маленький и совершенно бездымный. Свежий воздух проникал в пещеру, освещенную факелами, через отверстия в потолке. Стены пещеры тряслись.

Измаил сидел вместе с Намали, ее пятью сестрами и капитанами кораблей. Вокруг другого костра сидели старшие помощники. Вторые помощники сидели возле третьего костра, а остальные сидели в соседней комнате.

Измаил задумался, сколько же людей осталось жить на Земле. Если у них всех такой склад ума, то они будут часто оказываться в ситуации, когда легче умереть, чем выжить. Неужели так происходит везде? Неужели человечество так долго путешествовало сквозь время, что смертельно устало от этого путешествия, потеряло волю к жизни? Вероятно, красное Солнце и приближающаяся к Земле Луна постоянно напоминают людям о том, что конец близок и неотвратим.

А может, только эти люди, живущие на бывшем иле Тихого океана, такие фаталисты? Может, где-нибудь в другом месте живут люди, обладающие непобедимым желанием жить, каким обладали люди, жившие во времена Измаила?

Измаил посмотрел на Намали и разозлился. Нет, это неправильно, что такая красивая девушка добровольно отдает себя смерти, и все из-за каких-то кусков вонючего вещества.

Он встал и громко обратился ко вмем ним. Остальные, сидя на корточках, смотрели на него выжидательно. Он вдруг понял, что все они надеятся за то, чтобы он, чужестранец, человек, не связанный их обычаями, традициями, законами, даст им мужество, даст им то, чего у них самих нет.

– Когда вы охотитесь за огромным китом, – говорил он, – вы не трусы. Я знаю это. Трус не сядет в хрупкую лодчонку, не приблизится к чудовищу и не полетит за ним на привязи вверх и вниз с такой скоростью, что смерть каждое мгновение будет как ветер свистеть у него в ушах. И я уверен, что если придется сражаться с другими людьми, вы будете храбрыми воинами.

Он помолчал, осмотрел их и увидел, что женщины смотрят на него, а мужчины

опустили глаза.

– Но, – продолжил он еще громче, – вы нуждаетесь в чем-то постороннем, вне вас, чтобы оттуда черпать свое мужество. Вам нужны ваши боги, чтобы вы могли поступать, как мужчины. Мужество вдыхается в вас извне. Оно не живет внутри вас, и не дышит в вашем сердце, не делает его горячим, как угли этих костров!

– Этим миром управляют боги, – сказала Намали. – Что мы можем сделать без них?

Измаил помолчал. Действительно, что они могут сделать? Ничего, если он первым не сделает что-нибудь для них. Но он так привык к роли зрителя или актера, играющего второстепенные роли… Он даже испугался при мысли, что теперь ему придется играть главную роль.

– Что мы можем сделать без богов? – переспросил он. – Вы можете сделать все то же, что делали, когда боги были с вами. – Затем он перефразировал слова древнего философа, которому даже и не снилось, что его будут цитировать в конце времени под угасающим солнцем. – Когда-то ваши боги не существовали! Вы сами создали их! Ваша собственная религия говорит об этом. Я спросил Намали, почему вы не можете снова создать богов, если вы это уже делали раньше? Но она ответила, что то, что можно было сделать раньше, теперь нельзя. Отлично! Но ваши боги не уничтожены! Их просто нет! Их украли! Почему бы вам не вернуть их себе? Пусть даже украсть – и обрести их снова?

В конце концов, бог есть бог, даже если он не находится в доме того, кто поклоняется ему. И кто знает, может, Зоомашматра специально допустил это, чтобы проверить вашу веру. Если вы найдете в себе мужество и вернете его себе, значит, вы выдержали испытание. Но если вы будете сидеть возле костров и ждать, пока горе убьет вас окончательно, вы обречены.

Намали поднялась:

– Что ты предлагаешь?

– Вам нужен предводитель, который будет думать не так, как вы. Я поведу вас. Я сделаю новое оружие, которое люди не знали долгие века. Если же я не найду нужных материалов, нам придется быть хитрыми, коварными и мужественными. Но я требую плату за то, что поведу вас.

– Какая твоя цена? – спросила Намали.

– Вы сделаете меня Большим Адмиралом, – заявил Измаил.

Он не стал добавлять к этому, что ему нужен дом. Хотя за свою жизнь достаточно напутешествовался, с него было достаточно.

– А ты, Намали, будешь моей женой.

Капитаны не знали, что сказать. Впервые чужак требовал, чтобы его сделали Большим Адмиралом. Разве он не знает, что этот титул наследственный? А если Адмирал не имеет наследника, то Большой Адмирал выбирается из рядов лучших капитанов.

И как он осмелился потребовать Намали, дочь Большого Адмирала, себе в жены?

Намали, однако, не выразила негодования. Измаил понял, что его предложение допустимо.

Он нравился ей. Может быть, она даже любит его. Хотя она ничем этого не выдала. Он уже знал, что девушки этого народа очень хорошо владеют своими чувствами. Она ведь никому не сказала о его попытке поцеловать ее и о том, что они вместе спали ночью. И хотя вполне возможно, что она просто не хотела губить его, ему все же хотелось думать, что это была не просто жалость.