Чтение онлайн

Роджер и сам стеснялся. Энджи вспомнила, как ссорятся ее братья и сестры или подруги. Начинается с чепухи, а превращается в мировую трагедию. Потом оба хотят помириться, но не решаются сделать первый шаг.

– Если найду ее, Роджер, я скажу, чтобы она обязательно тебе позвонила, – пообещала Энджи и перезвонила Марианне в студию.

Фотографии в «Эль» получились просто потрясающие.

Позвонив в агентство в следующий раз, фотограф заметил: «Эта ваша новенькая просто класс. Как она обработала Марианну! Молодец!»

Какая новенькая?

И Энджи во всем призналась.

Через два месяца Сару переманили в «Темпест»,

и все сошлись на том, что на ее место лучше Энджи никого не найти.

Так Энджи стала агентом.

Волосы у Тесс Такер были рыжие, как у отца, и глаза тоже отцовские, зеленые, но ни отец, ни дочь не отличались буйным характером, который обычно приписывают рыжим. Терри Такер и его дочь Тесс были мягкие, безотказные люди. Они так много делали для других и так мало для себя, что мать Тесс, Энни, порой приходила в отчаяние.

У Терри Такера был собственный газетный киоск в конце улицы Эрлз Корт роуд, там, где она упирается в Олд Бромтон роуд, прямо напротив дома, в котором до замужества жила принцесса Диана. Она частенько покупала у Терри газеты и журналы. Терри гордился своим киоском. Киоск стоил около семи тысяч фунтов, а построила его для Терри газета «Геральд трибюн» – это название красовалось на крыше и служило газете бесплатной рекламой все триста шестьдесят пять дней в году. Но скоро все стали относиться к киоску, как к фамильной собственности, будто он уже лет сто переходит в семье Такеров от отца к сыну. Правда, у Терри не было сына-наследника, только дочь – Тесс.

А еще у него было много забот. Терри принадлежал киоск, но не место, на котором он стоял, – да и никто не знал, кто хозяин этого клочка земли. За киоском был пивной бар, и недавно его купили новые хозяева. Новые владельцы не хотели, чтобы киоск загораживал вход в заведение, но улица принадлежала им в такой же степени, как и Терри, поэтому он считал, что соседи не имеют права требовать от него перемещений, пока не подадут в суд и не выиграют дело, а до тех пор он ни на миллиметр не передвинет свою коробку.

Тесс помогала отцу после школы и в выходные. Она тоже любила киоск. Они начали продавать сладости, и журналов стало очень много. У отца были постоянные клиенты: они покупали утренние газеты по пути к метро, к станции «Эрлс Корт», а вечером заходили за свежим номером «Стандарта». Некоторым из них Терри по утрам приносил газеты на дом и не брал за это никаких дополнительных денег. Это особенно возмущало Энни.

– Они ведь не какие-нибудь немощные старики, – говорила она. – Легко могли бы сами встать пораньше и прогуляться за газетами. Это же несправедливо. Молодые ленивые лежебоки получают свои идиотские «Индепенденс» и «Гардиан» на дом, а старики за «Сан» и «Миррор» приходят сами…

– Просто эти старички одинокие, вот им и хочется поболтать с папой, – возражала Тесс. – Может, для них поход за газетами – главное событие дня.

– С тобой им тоже приятно повидаться, – улыбался отец. Он не переставал удивляться, какая красавица у него выросла. Белоснежная кожа, густые рыжие волосы – ни у кого таких не видел. А пронзительные зеленые кошачьи глаза как будто светятся в темноте. Только вот характер не по внешности, – часто думал Терри. Он знал – дочь у него застенчивая и ранимая… Такая же, как он сам. Конечно, он умеет пошутить и посудачить с завсегдатаями… но это же

работа.

– Это ты должна быть на обложках, – часто говорили клиенты, показывая на Синди Кроуфорд в «Америкэн» или «Вог» или на Клаудиу Шиффер в «Вэнити фэр».

– Вот и я о том же ей говорю, – поддакивал отец, но понимал, что Тесс слишком тихая и скромная, чтобы стать моделью. Она, конечно, может тайно мечтать об этом, но никогда не будет ничего предпринимать.

Как оказалось, он плохо знал свою дочь.

Сколько Тесс себя помнила, ее мать была прикована к инвалидному креслу. Когда Тесс исполнилось четыре года, у Энни случился удар, и ниже пояса ее парализовало. Рожать Энни больше не могла. Тесс росла единственным ребенком в семье, и с самого раннего детства на нее легли заботы по дому. Повзрослев, Тесс начала помогать и отцу. Подружек у нее было мало, и Энни считала, что они пользуются ее добротой. Она очень переживала за дочь, беспокоилась, сможет ли Тесс сама встать на ноги в этом мире. Ведь, несмотря на эффектную внешность, она такая беззащитная. «Хорошо еще, – думала Энни, – что Тесс сама не знает, какая она красавица».

Но Энни ошибалась. С некоторых пор Тесс все чаще разглядывала себя в зеркале. Она сравнивала свое лицо с лицами на обложках журналов. Замечания отцовских покупателей не пропали даром. Как-то ей попалось на глаза объявление о конкурсе «Девушка года». У Тесс не было фотографий, чтобы послать на конкурс, и она решила сама пойти в агентство, которое его организовало. Тесс знала, что моделям платят огромные деньги. В отцовском киоске во время каникул она каждое утро просматривала газеты и прочитала как-то о новой моторизованной инвалидной коляске, которая могла бы полностью изменить жизнь матери. Отец, конечно, никогда не заработал бы на такую покупку.

В первый день летних каникул одна из сотрудниц агентства «Этуаль» случайно посмотрела в окно, увидела идущую по улице девушку и даже забыла о заливающемся телефоне:

– Энджи, там на улице такая девушка… шесть футов, рыжая и потрясающая красавица! Сто лет таких не видела! Беги и перехвати ее, пока не поздно. Честное слово, если она не получится на фото, как сказка, я отсюда увольняюсь…

Но всего этого Тесс не знала. Нервничая, она вошла в агентство и начала сбивчиво извиняться, что не принесла фотографий. И тут же изумленно замолчала: приятная, чуть полноватая девушка с копной черных кудряшек крепко схватила ее за руку, быстро набрала номер и заговорила в трубку:

– Гарри? Сможешь сделать фотопробы одной девушки прямо сейчас? Можно ее к тебе прислать? Ты не пожалеешь. Отлично, договорились. Она будет у тебя через полчаса. Ее зовут – подожди, сейчас посмотрю – Гарри, ты слушаешь? Ее зовут Тесс. Тесс Такер.

Джиджи Гарсиа, похоже, родилась с жевательной резинкой во рту. Так, по крайней мере, утверждала ее мать Елена, хотя сама при рождении Джиджи не присутствовала. Да и что она вообще понимала, эта Елена? Глупая старуха, которая и по-английски-то едва говорила. Джиджи все время хотелось кричать во всеуслышанье, что Елена ей не родная мать, но каждый раз, когда она собиралась это сделать, Елена чмокала своими высохшими губами и шептала: «Давай, давай. Наплюй на человека, который тебя приютил. Скажи всем правду, Джиджи, и они вышвырнут тебя отсюда точно так же, как твою мать».