Чтение онлайн

Мы договорились, что Гарри появится на венчании в «Тривейне», чтобы родители наконец узнали, что он жив и здоров.

Большинство коллекций в Париже теперь демонстрируют в специальном комплексе «Карусель де Лувр». Это огромная двухсотпятидесятиметровая подземная галерея под Лувром, строительство которой обошлось в сорок миллионов фунтов. Прошли те времена, когда редакторы журналов мод продирались под дождем через толпу промокших зевак к набухшим влагой парусиновым шатрам. По странному совпадению, именно тогда, когда в Нью-Йорке пошла мода на демонстрации в шатрах, в Париже все солидные показы опустились под землю, в суперсовременные салоны. Это, конечно, существенно упрощает жизнь, но меня часто настигают

грустные ностальгические воспоминания о тех давних временах, когда меня еще не возили на показы в лимузине, и мы, модели, тряслись в тесном микроавтобусе, переезжая с одного шоу на другое.

В ту среду, девятого марта, в 12.30 мы должны были демонстрировать новую коллекцию Валентино. Мы, это – я, Клаудиа, Наоми, Линда, Кристи, Хелена, Цецилия, Брэнди, Надя. Дополнительный ажиотаж показу этого года придавало то, что знаменитый американский кинорежиссер Роберт Альтман, прославившийся фильмами «ПАГ» [37] , «Маккэйб и миссис Миллер», «Нэшвилл», «Игрок» и выдвинутый недавно на «Оскара» за «Короткий монтаж», решил снимать здесь свою новую картину о моде под названием «Pret-a-porter». Альтман известен своей тягой к документализму, так что операторы с камерами сновали повсюду, и особенно много их было за кулисами. В первый ряд режиссер посадил Софи Лорен, Лорэн Бэколл, Салли Келлерман и Трэси Улман, и журналисты сплетничали, что, мол, странно будут выглядеть эти дамы, в жизни не написавшие ни строчки, в роли редакторов журналов. Все сплетни нам приносил наш резидент во «вражеском стане» кинорежиссера приятель Челесты Уотер Детройт, который снимался в этом фильме. Дело в том, что в любую минуту тебя могли заснять, любую твою реплику могли записать на пленку. За кулисами мы были особенно уязвимы, и была такая смешная сцена: трех знаменитых супермоделей подловили, когда они, серьезно глядя друг на друга, торжественно провозгласили: «А теперь давайте поговорим о политике». Это очень разозлило меня. Почему все считают, что мы набитые дуры?

Но к показу Валентино Альтман закончил свои съемки, и мы могли наконец вздохнуть свободней. Челеста тоже была здесь. Она перекрасила свои коротко стриженные волосы «под платиновую блондинку» и выглядела просто потрясающе. Вешалки с костюмами супермоделей стояли рядом с выходом на сцену – к каждому платью приколот кусочек картона, на котором трогательным детским почерком написаны наши имена. Другие девушки переодевались с другой стороны кулисы, так что между нами было довольно большое пространство, поэтому из-за ряда вешалок я даже и не сразу заметила Челесту. Вообще во время показа за кулисами царит страшный гам. «Что ты мне даешь? Это сороковой! А где второй туфель тридцать восьмого размера? Их вообще была всего одна пара!» – и все в таком роде. Мы должны были выходить на подиум в париках с огромными хвостами из искусственных волос, в которых было не очень удобно ходить. А в один из проходов, помню, мне пришлось расстегнуть двадцать пять пуговок на черном вечернем пиджаке, пока я дошла до конца дорожки, а они все не кончались и не кончались. Я уже прошла обратно и уходила со сцены, а еще не все пуговочки были расстегнуты.

Но, несмотря на обычные страхи и переполох, шоу прошло с большим успехом. В конце мы вышли вместе с Валентино, поклонились, помахали, похлопали, а потом те, кто мог проникнуть через заслон охранников, ринулись за кулисы, чтобы послать знаменитостям свои поздравления и воздушные поцелуи.

Челеста подошла ко мне и застенчиво ждала, пока я переоденусь в свою собственную одежду. Я заметила, что она дрожит, и спросила:

– Ну как?

– Поразительно.

Здесь, в «Лувре», я участвовала только в этом показе. Но это так грандиозно. Я работала с Дрис ван Нотен, Энн Демьюлемейстер, Вивьен Вествуд, Мартиной Ситбон и Джин Колонна, но все показы проходили в других местах. А это шоу совсем другого масштаба. Перед выходом на подиум у меня коленки подгибались. Боялась, что упаду. Пришлось вспомнить наставления бабушки.

– Да, она была настоящим явлением в свое время. Лучшей наставницы не придумаешь, – сказала я. И это была чистая правда. Фиона Фэрфакс – настоящая легенда. Челеста рассказывала мне об их уроках в «Тривейне». Скоро там состоится и мое собственное шоу – моя свадьба.

– Я выхожу замуж, – сказала я вдруг.

– Неужели! За кого? Не может быть!

– Его зовут Рори Стирлинг. Он писатель. Ты видела его. Он был на приеме у Норы Николсон.

– Как же, помнию. Настоящий красавец. Так, значит, Уотер прав.

– То есть?

– Уотер однажды видел, как Рори Стирлинг выезжал из гаража «Карлайла», и все не мог успокоиться: что же Рори делал в гостинице. Уотер очень хочет поговорить с Рори, ему нужны права на экранизацию его книги. Он даже просил, чтобы я пригласила тебя в гости, когда вернемся в Нью-Йорк.

– Послушай, Челеста. О нас с Рори, пожалуйста, не рассказывай никому, даже Уотеру. Мы не хотим афишировать наш брак. Но тебя я буду очень рада видеть на свадьбе. Дело в том, что венчание состоится в вашей церковке в «Тривейне». Я даже хотела, чтобы ты стала подружкой невесты, или как это правильно называется? Но Уотера, ты уж меня прости, пожалуйста, не привози с собой в «Тривейн». Почему-то он не вызывает у меня доверия.

– О, не беспокойся, конечно, его не будет. На самом деле у меня с ним ничего серьезного: так, любовник и любовник. Иногда он просто выводит меня из себя. Представляешь, ревнует меня к моим успехам, боится, что в этом фильме Альтмана моя роль окажется важнее, чем его. Ведь у картины даже нет четкого сценария, приходится все время импровизировать, а Уотер этого совершенно не умеет. Да не в этом дело, Лавиния, то есть Сван… послушай, я так рада твоей свадьбе! И с удовольствием приеду на нее. Но, понимаешь, я хочу тебе кое-что показать.

– Пожалуйста, а что это?

Возникла неловкая пауза, потом Челеста решительно достала из сумочки записную книжку в красном переплете, сунула ее мне и быстро ушла. Я открыла книжку. Внутри была короткая записочка: «Это дневник Оливера. Прочти и скажи, что ты об этом думаешь. Челеста».

От неожиданности я даже выронила книжку из рук, и чья-то участливая рука подняла ее с пола и протянула мне. Я подняла глаза. Передо мной стояла рыжеволосая красавица, которую я видела в Милане. Как же ее зовут? Кажется, Тесс.

– Я хотела поблагодарить вас. Карла сказала, что это вы посоветовали ей послать меня на просмотр к Армани.

– Да, – кивнула я. – Ну и как ваши дела, успешно? Я часто видела вас на последних показах в Лондоне.

– Ну, Армани-то не взял меня, но здесь, в Париже, у меня было очень много работы.

Я внимательно посмотрела на нее. Девушка светилась красотой и душевной силой. Я тотчас узнала этот взгляд: она была явно влюблена.

– Ты выглядишь великолепно, – сказала я. – По-моему, тут не обошлось без мужчины.

Она смущенно засмеялась.

– Мы познакомились в прошлое воскресенье на шоу Голтье. Этого парня Голтье увидел на улице в Нью-Йорке, он совершенно не похож на модель, ведет себя так естественно. Он мне так понравился, не передать словами!

– Не надо. Мне знакомо это чувство.

Казалось, любовь была разлита в воздухе. Мы обедали с Рори в моем любимом ресторанчике на улице Вольтера; хозяева, супружеская пара, всегда подавали овощи и зелень только из собственного огорода.