Чтение онлайн

Джиджи видела, что он сильно пьян. В Нью-Йорке она слышала сплетни о Хиро, о нем говорили, как о непутевом внуке Тадзу Такамото. Говорили, что он ведет себя совершенно не по-японски. Истории о дебошах в его квартире на Коламбас-авеню были притчей во языцех. Вообще-то нью-йоркцы уже знали, как надо обходиться с японцами. Скажем, если вам мешает шум, то нужно постучать в дверь японцу и сказать: «Добрый вечер, добрый вечер» – и так несколько раз, пока хозяин не спросит: «Чем могу быть полезен?» Тут надо сказать, что вы, мол, никак не можете заснуть. «Ах, вот как?» – «Да». Тут японец обычно, как бы между прочим, должен заметить: «Может быть, моя музыка вас беспокоит?» – «Да, вы знаете,

мне кажется, это так». – «Так, может, мне сделать музыку потише?» – «Да, будьте добры, если можно, окажите любезность».

Хиро же обычно открывал дверь и с ходу начинал орать: «Какого черта вам надо?» Традиционный японский этикет подразумевает очень большую вежливость, никогда нельзя ничего требовать, нельзя отвечать «нет». Хиро же вел себя вызывающе, все время приказывал, и многим это очень нравилось.

– Если хочешь, – улыбнулась Джиджи, – я буду твоей рабыней.

Оказалось, это очень интересно. Роль послушной девочки была настолько чужда характеру Джиджи, что первые две ночи она наслаждалась новизной ощущений. Когда они лежали в постели, ей нравилось смотреть на их обнаженные тела в мягком свете лампы: сочетание цветов кожи потрясающее – ее черный кофе со сливками и его золотистая пшеница. Когда они обнимались перед зеркалом, она замечала, как красиво выглядят ее черные кудри на фоне его иссиня-черных гладких волос.

От его жестокостей горячая латиноамериканская кровь Джиджи мгновенно закипала. Вначале они занимались любовью медленно и тягуче, а на третью ночь он, вместо того, чтобы загасить окурок в пепельнице, положил его на обнаженную ягодицу Джиджи. Она подумала, что это он случайно, но, подняв глаза, увидела, как его губы искривились в сладострастной усмешке. Тогда она встала и впилась ему в лицо своими длинными, покрытыми кроваво-красным лаком ногтями. Он что-то истошно закричал по-японски. Потом выяснилось, что это слово означало «рабыня». Именно в этот момент, когда она перестала быть его рабыней и дала резкий отпор, Хиро почувствовал ни с чем не сравнимое возбуждение.

И Джиджи – тоже.

В конце концов Армани все же не взял Тесс на свой показ, и она улетела в Лондон на Неделю моды, где сразу же получила много заказов. Ее пригласила Аманда Уокли, потом группа дизайнеров одежды «Новое поколение» на показ в универмаге «Харви Николс», потом Джон Рош, Томас Старвецки, Элли Чапеллино, «Солсбери Плэйн» и Элен Стори. В «Харви Николс» для показа переоборудовали ресторан на шестом этаже, рядом с супермаркетом, куда обычно ходил за покупками шофер и по совместительству нянька Лебеди Брайан Мерфи. За кулисами Тесс познакомилась с симпатичной американкой Кэсси, которая сразу же набросилась на нее, как только услышала ее имя.

– Я знаю твоего отца, у него газетный киоск в конце Эрлз Корт роуд. Он такой добрый. Я была в глубокой депрессии, только что приехала в Лондон. Работы не было. Томми никак не могла найти…

– Томми?

– Томми Лоуренс. Мой парень, видишь, вон он. Такой высокий, темноволосый, немного похожий на бродягу, с кольцом в носу. Мои родители, наверное, с ума бы сошли, если б узнали, что парень, с которым я встречаюсь, носит кольцо в носу! Мы вместе снялись в одном рекламном ролике и стали настоящими знаменитостями. Я заработала такую кучу денег, что самой не верится.

«А я потеряла столько, что просто страшно представить», – подумала Тесс. Но она не завидовала Кэсси. Американка такая наивная, открытая и беззлобная, что просто невозможно на нее сердиться или завидовать ей.

– А ты в каком шоу работаешь? – спросила Тесс.

– Ни в каком. Это Томми будет работать с «Копперуит Бланделл».

Фетровые шляпы и льняные рубашки. Я просто пришла поболеть за него, это же его первый показ. В Париж его тоже пригласили.

Кэсси была за кулисами и на показе Джона Роша, который проходил в большом шатре перед Национальным историческим музеем. Здесь Тесс впервые почувствовала, что такое настоящий показ на большой публике, который и длится дольше, да и по размаху грандиознее – не то что игрушечный подиум в «Харви Николсе». Костюмы Джона Роша сидели на Тесс идеально. Ее рыжевато-каштановые волосы и белая кожа прекрасно сочетались с коричневыми мутоновыми жакетами поверх шифоновых блузок и с шелковыми шоколадного цвета болеро, отороченными мутоном по воротнику и обшлагам. Томми тоже работал на этом показе – вместе с двумя экстравагантными новичками Джеромом и Матом Роузом и с довольно известным манекенщиком, сухопарым Кейтом Мартином, который в свое время демонстрировал модели Пола Смита. После показа Кэсси пригласила Тесс поужинать вместе с ней и Томми.

– Не могу, – вздохнула Тесс. – У меня свидание.

– Стоящий парень? – поинтересовалась Кэсси.

– Увы, нет. Тут у нас случилась одна история, и я хочу дать ему возможность изложить свою версию.

– Похоже, вы давно знакомы.

– Да. Я потом тебе как-нибудь все расскажу. В другой раз.

– Может, в Париже?

– Если я попаду туда, – усмехнулась Тесс.

– Вот ответ настоящей модели. Ведь у нас какая жизнь? Ничего про себя не знаем, нашу судьбу решают другие. А нам остается только надеятся и ждать. Ну, пока, Тесс, очень рада была с тобой познакомиться.

Бобби Фокс позвонил в первый же вечер после ее возвращения в Лондон. У них как раз было что-то вроде торжественного семейного ужина по поводу ее приезда. Родители Тесс так радовались! Отец даже пораньше закрыл киоск, чтобы поскорее прийти домой и послушать рассказы дочки о Милане.

– Мы верили в тебя, доченька. Мы знали, что Бобби не даст тебя в обиду.

Тесс молча кивнула.

– Представляешь, Тесс, – затараторила мать, – когда вышел этот журнал «Картерс» с твоими фотографиями, твой отец-то развернул на той самой странице и выставил в витрине киоска. И каждому покупателю говорил: «А это моя девочка!» Ты не представляешь, как он тобой гордится. Как все мы тобой гордимся.

«Вы бы гордились еще больше, если бы у меня не украли деньги, и я купила бы маме новую коляску», – подумала Тесс.

– Тесс, тебя к телефону, – позвал ее из прихожей отец. – Это Бобби.

Бобби! С тех пор, как она застала его с Джиджи, она с ним ни разу не разговаривала.

– Привет, – просто сказал он, когда она вошла в бар на Фулэм роуд, где они договорились встретиться. Он сидел за столиком в углу, а за соседним столиком – Тесс не поверила своим глазам – сидела компания ее школьных подружек. Она не виделась с ними с тех самых пор, как стала моделью.

– Дженни, Сьюзи, Линда! – воскликнула Тесс. – Как вы? А где Гэри? Вы по-прежнему с ним дружите? А как твои дела, Линда? Не раздумала поступать в колледж? А я вот только что приехала из Италии.

– Знаем, нам твой папаша рассказывал, – сказала Линда.

– Спасибо за открытки, – съехидничала Дженни. – А то я думала, супермоделям недосуг вспоминать о каких-то там школьных подружках.

– А я тут встречаюсь с Бобби, этой мой друг, может, сядем все вместе? А Гэри и ребята тоже придут? – Тесс оглянулась по сторонам в поисках стула. В эту минуту как по команде в баре появился хипповый парень в потертой кожаной куртке и с ним два приятеля в спортивных фуфайках с капюшонами. Чтобы выглядеть покруче, они натянули капюшоны на головы и сунули руки в карманы.