Лаодамия, Анненский Иннокентий Федорович

Лаодамия

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.Будь милосерд,Феб-Аполлон,Миром почивших,Бог, обвей.Тяжки ворота Аида,Кто их увидел, за темИм затвориться…Больше драконаГлав окрыленныхМертвый не узрит…Без ступеней,Скатом все нижеСкользким гонимый,Будет он падатьСреди мокриц,Падать и плакать,За мокрые стеныРукой бескровнойНапрасно цепляясь.Айлинон!

Айлинон! Феб-Аполлон.Но асфоделейБледно-лиловыхВ пепельном полеОн не увидит,В свинце волныРеки РыданьяНе отразится,Пока из нежныхЛюбимых рукС моленьем слезнымПчелы златойДар не прольетсяНа грудь землиС струею белойТелицы черной.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон.Не забывайте,Живые, мертвых…Сердцам застывшимМилы стенанья.Пурпура крови,Пепла на лицах,Ризы раздраннойМертвые жаждут.Айлинон! Айлинон! Феб-Аполлон!

ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

Из средних дверей выходит Лаодамия. Щеки горят, одета вакханкой.

Лаодамия

О, вороти мне мужа… Ты одинТвердыни смерти можешь, улыбаясь,Румяный бог, разрушить, как ребенокПесочные дворцы, когда емуНадоедят, ногою рушит резвой.

Акаст

Несчастие… и ужас… и позорЧего здесь более? Глаза зачем жеОставил ты, старик, себе?

(К Лаодамии.)

А мужаГде дела ты, несчастная?..

Лаодамия

(видит отца… и приходит в себя. Она закрывает лицо)

О солнцаБагряный луч! отец!.. О, горький стыд!Зачем меня вы звали, люди?МертвыхХолодное объятье любит мрак.И бледные на солнце руки тают.

Акаст

Нечистыми устами до именСвященных не касайся…

Лаодамия

Горе! Горе!

Акаст

Не горестен наряд твой… Где твой муж?

Лаодамия

У Гермия спроси, старик…

Акаст

А с кем жеЛаскалась ты?

Лаодамия

О, горький брак! Увы!

Акаст

Да, горький и преступный… Но счастливец?Ужель бежал?

Лаодамия

Меж нежных рук моихКак мертвый он лежал ребенок долго,И я согреть лобзаньем не моглаЕго ланит…

Корифей

(к

царю)

Ты видишь, царь, в ней разумПотух, а бред в ней крылья распустил,Как над овцой убитой коршун.

Акаст

ЛовокПодвох ее… А… может быть, пьяна:Глаза горят, и щеки раскраснелись.

Лаодамия

О Дионис!Своей рабыне,Которой смертиПрезренны ковы,ОчарованьеТы ниспошли.На дальней Ниссе,В лазурном мореОбетованной,Где в кинамонахПестреют птицы,Два сердца, боже,СоединиВ блаженном браке,Живое с мертвым,Как солнце с тьмоюВ душистой роще,Слила дриадаВ отрадный сумрак…

На сцену между тем мало-помалу набирается любопытная толпа.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ

Те же и из левых дверей Мальчик, сопровождаемый рабынями — их успели обрить, — выносит статую Иолая, замотанную в лиловую пелену.

Мальчик

О господин! на ложе мы нашлиЦарицыном вот это изваянье.

Лаодамия

(быстро поворачивается)

Как смели вы касаться!.. Дай сюда…

(Хочет взять статую, но по знаку Акаста останавливается.)

Акаст

Что вижу я?.. Еще обман… ОковыЯ наложу на вас… Вы все в тюрьмеОслепнете… Иль восковою куклойВы думали глаза мне отвести?

Лаодамия

(выпрямляясь)

О царь Акаст! Когда свой гнев бездушныйЛишь на меня метал ты, я моглаМолчать, но раб, богами под защитуМне отданный, не будет отвечатьЗа слепоту очей твоих.ЯснееСкажи, о муж, на муки в этот мирМеня пославший, чем перед тобоюВиновна я и мужние рабы?

Акаст

О дерзость!Иль расшитый пеплос так жеДружит с тобой, как панцирь?Здесь народ…Я бороды седые вижу… Женщин,Которые носили на рукахВ младенчестве тебя… И через скорбьУлыбки в их морщинах различаю.

Лаодамия

О, если бы ты видел то, что яСегодня видела, старик, то все морщиныВ твоих глазах слились бы…О, зачемТебе назвать пришельца я не смею,И сладкого, и страшного…

Акаст

Морочь,О женщина, других твоею баснейИ куклою… С рабами ж я сочтусь.

Лаодамия

(поднимая руки)