Лаодамия, Анненский Иннокентий Федорович

Лаодамия

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

Акаст

О ранние непрошеные гостьи,Что привело вас к царскому жилью?Позор его иль горе?.. Как огонь,Расходится хула меж вас, но каплиПоследней из фиала добродетельВ устах у женщин медленней… Увы!..

Корифей

О царь Акаст!

Акаст

Я знаю все… Довольно!Печальным вы не верите вестям,И за богов своих любезных выдатьПорой не прочь… Кто в полночь разберет?

Корифей

О,

как не прав ты, царь, и как ты… грешен!

Акаст

Моих грехов не замолить тебе,Потатчица… И не утешить сердцаАкастова сорочьим языком.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

Те же и из левой двери дома Кормилица.

Акаст

Ты, старая рабыня… У отцаТы выросла в его высоком доме.Я доверял тебе. И молокомВспоила ты… Назвать не смею большеЯ дочерью ее… Ту, что теперьОтцовские седины осрамила…Как допустить могла ты?..

Кормилица

Господин,Таких чудес мы за ночь насмотрелись…

Акаст

Теперь не ночь, и, отвечая нам,Не спрячешь глаз за ласковым покровомПособницы луны, рабыня… Нет…А госпожа твоя еще в постели?Что ж пир ее? За полдень перейдет?И траур ваш? Где ж траур? Иль обритьЗа целый день рабынь вы не успели?Хоть солнца б постыдились, коль не глаз…Прочь эту ризу пеструю!

Рабыни поспешно убирают стан Лаодамии. Кормилица на цыпочках прокрадывается в дом.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

Те же без Кормилицы.

Акаст

Вы, слуги,У алтаря из елей молодыхИ лиственниц смолистых и побеговЖасмина — мне устроите костер…Пусть отберут овец и крутобокихБыков да нож отточат…

(Простирая руки)

О герой,Вдали от дома павший, но егоПрославивший от моря и до моря…Прости мне, сын… коль пеною вина,И молоком, и медом в чаше меднойТы не почтен. Рука твоей вдовыВ чужой руке. И факел ГименеяПреступного, но сладкого, увы!Отрадней ей теперь раздранной ризыИ погребальных воплей… О, позор!..

Корифей

О злой старик… Твой царский суд поспешен,И речь твоя сурова. Но твоейГде ж правоты порука? Это солнце.

Показывается солнце, которое едва поднялось, большое и красное.

Я видела отсюда же, когдаК багровому оно катилось ложу…Я с места не сходила. Точно былКрылатый здесь. Но я не смею солнцуСказать, кого с собой он приводил.А весть твоя, Акаст, о новом бракеБезумна…

Иль молве поверил тыСвоих рабов?.. Иль вестник оскорбленныйОклеветал царицу пред тобой?Я слышала рассказ мальчишки. Странен,Конечно, он. Но правда где-то… глубже,И дочь твоя светлее солнца, царь…Ты сам себя обидел в тяжком гневе…

Акаст

Защитница, добра ты, но увы!Бессонною твой ум, пожалуй, ночьюСмущен, жена. Иль в самом деле ты,Не покидая места, от событийОтстала? Я в волнении засталФилаку: чернь озлоблена — вельможиПрестол царя там делят… А посолИз дома в дом с рассказом переходит.Пока вы здесь мечтаньям иль чему,Не знаю уж, с Лаодамией вместеБезумно предавались, ожилаИ ненависть смиренная, и низость,Угодница успеха, желтый хвостСвой показать успела. Эта вестьПоследняя совсем нас с толку сбила.Ошеломлен, сюда иду… И что ж?Уж целый час мы говорим… безмолвенИ тих чертог…Кормилица опять.Что скажешь нам, старуха?

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

Те же и Кормилица в слезах и с воплями.

Кормилица

О казни,Казни меня, владыка, я не стоюИ не хочу я жизни…

Корифей

Что с тобой?О, тяжкое предчувствие!..

Кормилица

РассудокЕе совсем оставил. Не придетОна сюда… Она кружится в пляске…

Акаст

Что говорил я, женщина!..

Корифей

Увы!

Акаст

О, лучше бы права была ты.

Кормилица

Ужас!

Акаст

(Кормилице)

Оставь — теперь не нужен плач…А что ж, отец при новом браке лишний?Поди скажи ей, воду освятитьЗачем меня не позовут?.. Вы, пряди,Покрытые позором… головыМоей не защищайте.

(Рвет волосы.)

Пусть лучамиОпалена и ветром, точно дуб,Что молнией забрызган, почернеет…

Голос Лаодамии

(за сценой)

Ио! Ио! Эван! Эвоэ!О златокудрый бог,Дважды рожденный!Тебе влюбленныхОбъятье сладко,О Дионис,О синеглазый…Муж Ариадны.

Через сцену, направляясь к костру, проходит погребальное шествие.

Хор поет.

Звуки бубна.