Чтение онлайн

— Двух прапорщиков: Михеева и Куликова.

— Почему их?

— Ребята надежные. Служат давно. И еще…

— Да?

— Тут ведь разведчикам выпить придется. Иначе не пройти. Так вот, они, как бы это сказать…

— Пьющие, что ли?

— Никак нет. Скорее наоборот. Но я как-то попал на охоту с Михеевым. Он ведь охотник страстный. Ну, выпили, конечно. Так вот, он стал очень сосредоточен и внимателен. Может, даже слишком. И ни разу не промазал. Выстрел — утка. Так что выпивши я его знаю… то есть знаю, какой ОН выпивши…

— А второй?

— Куликов? Прекрасный танкист. Профессионал высшего разряда. Однажды

на учениях… что греха таить… всякое бывает. Словом, связисты спирта принесли, согреться. И заспорили. Куликов сказал, что проведет танк между двух берез и не заденет. И ведь провел, будучи под градусом.

— Ну, это не фокус.

— Связисты знали, что танк шире на два сантиметра, они заранее рулеткой померили. А Куликов провел. И на березах царапин не осталось.

— Похоже на солдатскую байку. Но вам виднее, кого посылать. Разведку провести завтра, в шесть утра.

— Есть!

Сергей Афонин и Трегубов сидели в гостинице.

— Виктор Антонович, что вы об этом думаете? Как физик?

Профессор мешал ложечкой чай. Помолчав, он ответил:

— Как физик скажу, что мы еще ничего не знаем. Считается, что макромир достаточно хорошо изучен. Физика занимается почти исключительно микро- и мегамиром. Ускорители и телескопы. Все остальное, по большому счету, удел прикладников…

А тут нам показали — черта с два вы знаете. Вот вам макрообъект с невероятными свойствами. Раскусите орешек!

— Кто показал? И что им надо?

— Насчет «кто?» — уволь. Не знаю. Но кем бы они ни были, Сергей, инженеры у них живут явно лучше клоунов, не то, что у нас… Что им надо? А вот скажи мне, что в этом деле бросается в глаза?

— Ну-у-у…

— Никто не пострадал, вот что. Шары, сидящие на земле, взлетели, как только прибыли ракетчики. Я более чем уверен, что шары поднялись на три километра, обнаружив излучение РЛС. Они как будто специально поставили себя в оптимальные условия для ракетного удара…

— Или уводили взрывы ракет туда, где они не повредят дома.

— Или купол. — Трегубов отхлебнул чаю.

— Или и то, и другое.

— Согласен. Во всяком случае, они явно не желают причинить нам вред. То есть на данном этапе агрессией не пахнет, что бы там ни говорил уважаемый товарищ полковник.

— Говорят, два частных дома все же пострадали. Оторванные лапы пробили крыши и потолки.

— Похоже, ни один осколок не упал внутрь круга. Во всяком случае, пожаров не было. Значит, они умеют отклонять траектории падающих предметов. — Профессор отпил чай. — Они разумны, Сергей. Во всяком случае, в нашем понимании разумности. А вот мы показали себя дикарями, бьющими своими деревянными копьями по их броне… Я вообще сомневаюсь, что мы бы считались разумными в масштабе, скажем, Галактики. Или даже нескольких звездных систем. Как тот африканский вождь сотни человек. У себя в деревне он самый разумный, а привези его в Нью-Йорк или хотя бы в Каир… Время, Сергей. Время покажет…

— Может, это наши военные эксперименты?..

— Может, и так…

Полковник поставил на стол бутылку, положил газетный сверток:

— Ну, ребята… давайте.

Прапорщики переглянулись.

— Ну, что мнетесь? Бутылку никогда не видели? А, Михеев?

— Видели,

товарищ полковник…

— Значит, так: на ту «территорию» трезвым не зайти, понятно? Профессор доказал на себе… ха-ха. Вы идете в разведку. Вдвоем. Берете рацию. И оружие. Доходите до купола. Куликов идет первый. Ты, Толя, с рацией, за ним. Докладываешь каждый шаг. В купол без разрешения не входить! Обойдете его вокруг, доложите. А вообще — действуйте по обстановке. Главная задача — выяснить, есть ли там какие опасности. Ясно?

Прапорщики еще раз переглянулись.

— Так точно, товарищ полковник!

В свертке оказались огурцы, черный хлеб, кусок копченой колбасы. Полковник самолично налил два полных стакана. Секунду подумав, вылил остатки в третий стакан.

— Ну, ребята… не стесняйтесь.

И выпил первым. Закусили, помолчали пять минут.

— Разрешите идти? — Михеев привстал.

— Идите, время не ждет.

Про себя подумал: «С Богом». А вслух сказал:

— Осторожней там…

Электричка здесь лишь делает вид, что останавливается.

Двери открылись уже на медленном ходу. Едва я соскочил с подножки, как поезд, печально пискнув, прибавил скорость и усвистел за поворот. Я огляделся. Вдохнул по-полной. Красота! Запахи лесные, птички поют. Никто больше не вышел. И никто не сел. Это хорошо, что никого.

Темные плиты короткого перрона с пробивающейся в трещинах высокой травой местами взялись мхом. Лес стоял стеной с обеих сторон железки. Едва заметная тропка вела в сплетение хвойных и лиственных веток. Да, ходоки здесь не часты… Я закурил, надел рюкзак на оба плеча — удобно. Едва слышно булькнуло за спиной, и я, довольный, как алкаш-однохарыцик, обрубивший все «хвосты», осторожно спустился по бетонной обрушившейся плите и вошел в лес. Под кроссовками захрустела сухая рыжая хвоя. Запищали комары.

Первым делом основательно помочился. Вот это кайф!

Не то что бы я здорово пил, нет, редко, но уж если случается, то люблю, чтоб с полным удовольствием. Не сто грамм в забегаловке по губам размазать, а уж выпить, так в «плепорцию», в человечьих условиях, и чтобы мера одна была — душа. Терпеть не могу, когда водки не хватает и приходится гонца посылать, да жданки ждать, да слюни глотать. Еще хуже самому бежать или догоняться «гвардейским тычком» в заплеванной рюмочной. Противно это и унизительно, вместо кайфа одна головная тупость образуется. Потому и взял двухлитровую «торпеду». Чтобы хватило и мне, и проводнику. И туда сходить, и назад. И чтоб мою «серость» будущую спрыснуть. А что — серые, они тоже пьют. Как в среднем по стране. Получится там что или нет, но с водкой проблем не будет.

Потопал я вперед по тропинке, отмахиваясь от мошкары и колючих веток. И размышляя о разных разностях. Места эти, с детства знакомые, особой ностальгии не вызывали, во всяком случае, носом я не хлюпал и слез не размазывал. Так, грустилось чуть-чуть…

Шел я уж добрых полтора часа, когда эта встреча случилась. Как предупреждение. Как напоминание, что все серьезно и не поздно еще свои оглобли повернуть назад.

Шнурок у меня развязался, зацепился за что-то. Присел я на корточки, завязываю. Глаза вниз, само собой. Я его не увидел — почувствовал. Будто потянуло меня влево. Качнуло даже. Чуть набок не завалился.