Купол
Шрифт:
— Ребята, вы что? За что?
— Молчи, дядя… Иди… Ну и воняет от тебя…
— Так я ж неделю, а то и две в запое… В гараже бичевал… Какое там — помыться…
— Запой кошмарит человека и снутри, и наружно…
— Знаю, солдатик, а что поделаешь?
Васю привели в милицию. Разговаривал с ним сам майор Сурков. После выяснения личности, адреса и места работы Сурков сказал:
— Так-так, гражданин Васин. А жена твоя, между прочим, приходила, тебя искала.
— А чего ж она в гараж-то не пришла? Знала ведь, что я в гараже отдыхаю…
—
— Как не ушел? Я и ушел. Как из купола стеклянного вышел, так и домой пошел. Только не дошел — солдаты меня… А что случилось-то?
Профессор подался вперед:
— Вы были в куполе?
— Ну… это… я сперва думал, что он мне спьяну привиделся, как тот шар с иголками, когда я пузырь за урной нашел, а он, видать, и вправду… Твердый такой, и теплый… Я руками его трогал, а там еще пузырь стоял, такой же, а потом дверь появилась, я упал туда, на траву. — Боря осекся, видя напряженные лица слушателей. — А что, это все на самом деле? И шар тоже?
— Вы… э-э-э… Борис? — подал голос профессор. — Расскажите с самого начала.
— С самого?
— С самого.
— Так, стало быть, это не «белочка»? Слава тебе, Хосподи! А домой отпустят? Я ничего не сделал!
Майор Сурков поспешно ответил:
— Отпустим, отпустим, когда расскажешь. На машине отвезем.
— Да тут рядом. Ну, значит, так. Получил я отпуск. Соответственно, бригаду задурачить должен. Как положено.
— Простите, что сделать? — удивился профессор.
— Водки поставить, — ответил за Борю майор. — Дальше что?
— Дальше — известное дело. Затарились мы, и пошли ко мне в гараж… А закуси у меня там полно. Так что мы на закусь-то не тратились, только хлеба черного и взяли, да «Примы» пять пачек. Потому «ханки» через край и вышло…
Через сорок минут Боря был отвезен домой и сдан на руки жене. Что там было — неизвестно, но еще через два часа он, вымытый и накормленный, спал на чистых простынях в своей кровати. На Бориной голове росла шишка, а под глазом красовался свежий фингал. Его благоверная сидела на краешке кровати, гладила Борю полной рукой по голове и шептала:
— А рубашку новую как уделал! Клеточек не видать! А помидоры… Эх, Борька, Борька, скотина ты, скотина…
Ее крупные слезы капали на ее крупную грудь.
Профессор Трегубов повернулся к майору:
— А где у вас можно взять водки?
— Сейчас?
— Сейчас.
— Найдем. Я понял. Хотите сделать эксперимент?
Сурков поднялся и вышел в коридор. Было слышно, как он крикнул:
— Тимошенко! Спишь, что ли? Поди-ка сюда…
Сержант быстро принес бутылку и поставил на стол. Майор спросил:
— Сами будете? Может, кого из ребят попросить?
— Нет, — усмехнулся профессор, — настоящий ученый все опасные эксперименты проводит на себе.
— Ну,
Трегубов задумчиво пробормотал:
— А какая дозировка…
Сурков взял бутылку, решительно налил по ободок и протянул профессору:
— У нас признают только такую, Виктор Антонович.
Трегубов взял стакан, посмотрел на часы (было пять утра), сказал, ни к кому не обращаясь:
— Чего не сделаешь ради науки…
И выпил крупными глотками. Замахал руками. Сержант Тимошенко сунул ему дежурный бутерброд с расплывшимся салом. Профессор с трудом подавил рвотный позыв. Рухнул на стул. Посидел минуту, потом отважился открыть глаза. Милиционеры с удивлением и восторгом смотрели на него.
— Наш человек, — сказал сержант. — А, товарищ майор?
— Здорово, — подтвердил Сурков.
— Да ладно, — ответил повеселевший профессор, — были и мы студентами на картошке…
Сержант отвел Трегубова к границе летающих шаров. Он с удивлением наблюдал, как солидный человек из далекого города свободно прошел на территорию, запретную для других, походил там, и вдруг стал неуклюже танцевать и подпрыгивать, крича:
— Я так и думал! Я так и думал!
В российской глубинке гостиницу принято называть именем реки. Затинск не был исключением. Здесь тоже была крошечная, всего на двенадцать номеров, гостиница «Тинка». Обычно гостей было мало, в основном командированные на «Торфяшку» да заезжие из района артисты с концертами. В гостиницу и определили двух физиков, профессора Трегубова и молодого кандидата наук Сергея Афонина. Афонин с изумлением увидел своего научного руководителя, прибывшего в полседьмого утра в непотребном состоянии. Профессор порывался объяснить Сергею суть рискованного эксперимента и написать отчет, но тут его одолела икота; пришлось лечь спать.
Тем временем пожар на стоянке машин погасили. Директор «Торфяшки» смотрел сквозь железный забор:
— Три грузовика сгорели. Два почти новые. Чем я работать буду?
Солдаты, привязав веревку, волоком притащили еще теплые, оторванные лапы шара. Сделали соскоб с его поверхности. Дозиметрист еще раз бесстрашно обошел вокруг, прикладывая к разным местам шара датчик прибора. Доложил, что радиоактивности не обнаружено. Огромный черный шар был абсолютно равнодушен к происходящему.
В восемь утра на железнодорожной станции Затинная началась разгрузка военной техники.
Комплекс ПВО, не самый современный, но проверенный в деле, отошел от станции своим ходом на три километра и расположился в прогале между лесными массивами.
Командир выпрыгнул из кабины, посмотрел на часы, скомандовал:
— К бою!
Солдаты бросились расчехлять технику.
Точно в этот момент все шесть шаров, стоящих на земле, одновременно, бесшумно и плавно поднялись в воздух и присоединились к своим летающим по кругу собратьям. Но никто не связал эти два события.