Чтение онлайн

– Я был знаком с парнем – у него была такая же татуировка, Офицер – сейчас он в Шестой группе.

– Это было давно, капитан. Я не должен говорить об этом.

– Что за операция нам предстоит?

– Сэр, в вашем оперативном приказе содержатся…

– Исполните мою маленькую прихоть. – За улыбкой на лице Манкузо скрывалось требование. – Мы только что убрали трап.

– Нужно забрать кое-кого на борт.

Боже мой! Манкуэо бесстрастно кивнул.

– Понадобится дополнительная помощь в проведении операции?

– Нет, сэр. Все проведу я со своим снаряжением.

– Хорошо. Подробности обсудим после отплытия. Питаться будете в кают-компании – спускаетесь по трапу, несколько футов в направлении

кормы по правому борту. И еще: вопрос времени имеет значение?

– Нет, пожалуй, если вы не возражаете против того, чтобы подождать. Некоторые подробности операции пока не решены до конца – это все, что я могу сказать вам, капитан. Извините, но я выполняю приказ, как и вы.

– Правильно. Ваша койка – верхняя. Если хотите, можете отсыпаться.

– Спасибо, сэр. – Кларк смотрел вслед уходящему капитану, но не улыбнулся, пока не закрылась дверь каюты. Ему еще не приходилось бывать на атомных подводных лодках класса «Лос-Анджелес». Большинство разведывательных операций проводилось с участием меньших по размерам маневренных лодок типа «Стерджен». Кларку всегда выделялась одна и та же койка – верхняя в каюте механика, единственная свободная на борту подлодки. Как всегда, возникла трудность с укладкой снаряжения, но Кларк знал все тонкости и справился с проблемой. Закончив с этим, он забрался на койку. Он устал за время перелета и хотел отдохнуть несколько часов. Койка, как обычно, прижималась к изогнутому корпусу субмарины. Ему казалось, что он находится в гробу с приоткрытой крышкой.

– Американцами можно восхищаться – у них поразительная изобретательность, – заметил Морозов. Последние недели на объекте вблизи Душанбе пришлось потрудиться. Сразу после завершения испытания – точнее, сразу после отъезда гостя из Москвы – два из шести лазеров разморозили и разобрали для технического обслуживания и обнаружили, что их оптика обгорела, причем сильно. Значит, все еще не решены проблемы с оптическим покрытием. Скорее всего, заметил руководитель группы, все дело в недостаточ" ном контроле качества, и передал решение проблемы другой группе инженеров, а сам, вместе со своими специалистами, занялся куда более интересным делом: им доставили данные по американским зеркалам, о которых они слышали уже несколько лет.

– Эта идея возникла у астронома. Он хотел создать способ звездного фотографирования, при котором получающиеся фотографии не будут страдать от «мерцания» звезд. Никто не сказал ему, что это невозможно, поэтому он взялся за работу и создал такой метод. Общее представление о подобном методе у меня было, но я не знал деталей. Вы правы, молодой человек. Этот метод действительно остроумен, настолько остроумен, что оказался нам не под силу, – проворчал старший инженер, перелистывая страницы и глядя на компьютерные спецификации. – У нас нет ничего, что могло бы помочь скопировать подобные характеристики. Даже создание датчиков – я не уверен, что мы в состоянии изготовить хотя бы их.

– Американцы строят телескоп…

– Да, я знаю. На Гавайских островах. Но строящийся телескоп по своим техническим характеристикам намного уступает вот этому. Американцы сделали огромный скачок вперед, который еще не стал достоянием широкого научного сообщества. Обратите внимание на дату на диаграмме. Не исключено, что такое устройство уже вошло в строй. – Он покачал головой. – Они опередили нас.

– Тебе придется уйти отсюда.

– Да, Спасибо, что ты укрывал меня так долго, – Благодарность Эдуарда Васильевича Алтунина была искренней. Ему предоставили место на полу, чтобы спать, и теплую пищу, которая поддерживала его силы, пока он строил дальнейшие планы-

Или пытался строить. Алтунин даже не осознавал

полностью трудности, с которыми столкнулся. На Западе он без труда приобрел бы другую одежду, парик, с помощью которого замаскировал бы цвет волос, и театральный грим с указанием, как им пользоваться, чтобы изменить внешность. На Западе он мог бы спрятаться на заднем сиденье автомобиля и за четыре часа проехал бы двести миль. В Москве Алтунин был лишен таких возможностей. Сотрудники КГБ уже наверняка произвели обыск в его квартире и знали, как он одет, знали его цвет волос и черты лица. Но даже им не был известен его маленький круг друзей по совместной службе в Афганистане, потому что он никогда не говорил о них.

Друзья предложили ему другое пальто, но оно не подошло Алтунину, и ему не хотелось подвергать своих друзей дальнейшей опасности. Он помнил наизусть свою легенду: скрывался с группой преступников в нескольких кварталах отсюда. Среди того, что почти никому не известно на Западе, является криминогенная ситуация в Москве. Она приняла угрожающие размеры и все ухудшалась. Несмотря на то что уровень преступности в этом городе еще не догнал американские мегаполисы такого же размера, в Москве существуют целые районы, где ночью ходить рискованно. Но поскольку иностранцы редко посещают их, а уличные преступники редко пристают к иностранцам – это сразу получает жестокий отпор со стороны московской милиции, – мало кто знал об этом.

Алтунин вышел на мрачную, плохо освещенную улицу Трофимова, рядом с Москва-рекой. Он изумлялся собственной глупости. Алтунин всегда говорил себе, что. если ему понадобится скрыться из города, он сделает это на грузовой барже. Его отец всю жизнь работал на баржах, и Эдуард знал такие места на них, где его никогда не найдут, – но сейчас зима, река покрыта льдом, и баржи стоят на приколе. Такое мне даже в голову не пришло! – раздраженно подумал Алтунин.

Впрочем, какой смысл теперь расстраиваться из-за этого, напомнил он себе. Есть и другие способы улизнуть из Москвы. Автозавод, где делают «Москвичи», находится всего в километре, а поезда ходят круглый год. Он попытается спрягаться в товарном вагоне с автомобильными деталями, причем выберет поезд, направляющийся на юг. Если повезет, он может оказаться в Грузии, где никто не будет внимательно разглядывать его поддельные документа, В Советском Союзе легко исчезнуть, подумал Алтунин, в конце концов, разве трудно затеряться среди двухсот восьмидесяти миллионов жителей? Здесь постоянно кто-то теряет или случайно портит свои документы. Он тем не менее отдавал себе отчет в том, что подобными мыслями просто старается подбодрить себя.

Но остановиться теперь Алтунин не мог. Это началось в Афганистане и вряд ли вообще когда-нибудь прекратится.

Сначала ему удавалось выбрасывать такие мысли из головы. В Афганистане он был ефрейтором и служил в роте артиллерийско-технического обеспечения. Ему поручили заниматься тем, что в Советской Армии носит мягкое название «устройство для борьбы с террористами». Их разбрасывали с воздуха, или, гораздо чаше, солдаты, производящие облаву в афганской деревне, оставляли эти «устройства», покидая населенный пункт. Некоторые из этих устройств выглядели как типичные русские матрешки-неваляшки, некоторые походили на авторучку или какой-то еще невинно выглядящий предмет. Взрослые быстро познакомились с губительной силой таких вещей, но детям свойственны как любопытство, так и неспособность учиться на ошибках других. Скоро стало ясно, что дети подбирают что угодно, и производство взрывающихся матрешек резко сократилось, хотя одно осталось неизменным: любая интересная вещь, вроде бы просто валяющаяся на земле, содержит сто граммов взрывчатки и взрывается в руках у любопытных. Алтунину было поручено собирать такие взрывные устройства и учить солдат обращению с ними.