Чтение онлайн

– Разве Филитов не стал первым свидетелем против Пеньковского? – спросил начальник Второго главного управления. Он сам принимал участие, хотя и косвенное, в этом расследовании.

– Вот именно, – кивнул Ватутин, – но это произошло уже после того, как мы начали следить за шпионом. – Он сделал еще одну паузу. – Как я уже сказал, совпадение весьма странное. Сейчас мы разыскиваем человека, который, как мы подозреваем, работал связным и принимал участие в передаче сведений, касающихся оборонных секретов. Я видел его рядом с высокопоставленным сотрудником Министерства обороны, и этот сотрудник имел отношение к аналогичному делу почти тридцать лет назад. С другой стороны, именно Филитов был первым, кто сообщил о своих

подозрениях относительно Пеньковского, он герой войны… и потерял всех своих членов семьи в результате неудачного стечения обстоятельств… – Ватутин впервые соединил все свои мысли в одно целое.

– А был ли раньше хотя бы намек на подозрение в отношении Филитова? – спросил председатель КГБ.

– Нет. Трудно представить себе более впечатляющий послужной список. Филитов был единственным ближайшим помощником покойного министра обороны Устинова, служил с ним на протяжении всей его карьеры и после его смерти остался в Министерстве обороны. Сейчас он исполняет роль генерального инспектора при министре обороны, выполняет его личные поручения.

– Да, я знаю, – ответил Герасимов. – Я получил запрос за подписью Язова. Он просит, чтобы мы прислали ему наше досье по работе американцев в области стратегической оборонной инициативы. Когда я позвонил ему, министр сказал, что полковник Фи-литов и Бондаренко собирают информацию для подробного доклада, который он собирается представить на Политбюро. Кодовое название, обнаруженное вами на сохранившемся кадре фотопленки, было «Яркая звезда»?

– Да, товарищ председатель.

– Тогда у нас выявилось три совпадения, Ватутин, – заметил Герасимов. – Что вы предлагаете?

У Ватутина уже был готов ответ на этот вопрос.

– Я считаю необходимым организовать слежку за Филитовым. Может быть, и за Бондаренко.

– Согласен. Действуйте, но с максимальной осторожностью. – Герасимов закрыл папку. – Ваш отчет превосходно составлен, и, по моему мнению, ваш следовательский инстинкт по-прежнему не изменяет вам, полковник. Держите меня в курсе. Будете докладывать мне три раза в неделю, начиная с сегодняшнего дня и до завершения расследования. Генерал, – повернулся он к начальнику «Двойки», – позаботьтесь о том, чтобы полковнику была предоставлена вся необходимая помощь. Можете запрашивать поддержку в любом управлении комитета. Если возникнут затруднения, прошу сразу же информировать меня. Думаю, можно не сомневаться, что утечка информации происходит на самом высоком уровне в Министерстве обороны. Далее: допуск к этому расследованию ограничен нами тремя. Никто – повторяю – никто больше не будет с ним ознакомлен – Кто знает, где сумели внедрить своих агентов американцы? Ватутин, проведите это расследование успешно, и к лету вы получите генеральские погоны. Но, – он предостерегающе поднял палец, – мне хотелось бы, чтобы вы прекратили пить, пока не завершите это дело. Вам понадобится ясная голова.

– Слушаюсь, товарищ председатель.

Когда Ватутин со своим начальником вышли из кабинета, коридор был почти пуст.

– А как относительно Ванеевой? – вполголоса спросил Ватутин.

– Все из-за ее отца, разумеется. Генеральный секретарь Нармонов на будущей неделе сообщит о его избрании в состав Политбюро, – ответил генерал бесстрастным голосом.

И, уж конечно, будет неплохо, когда в Политбюро окажется еще один человек, на поддержку которого может рассчитывать председатель КГБ, подумал Ватутин. Неужели Герасимов готовится предпринять решительные действия?

– Не забудьте, что он сказал относительно выпивки, – напомнил генерал. – До меня доходят слухи, что последнее время вы часто прикладываетесь к бутылке. По вопросу пагубного влияния алкоголя генеральный секретарь и наш председатель придерживаются единой точки зрения. Надеюсь, вы знаете об этом?

– Да, товарищ генерал, – ответил Ватутин.

Разумеется, это единственный вопрос, по которому их точки зрения совпадают. Подобно каждому настоящему русскому, Ватутин считал, что водка является такой же важной частью жизни, как воздух. Ему пришло в голову, что именно благодаря тяжелому похмелью он отправился в баню тем утром и потому стал свидетелем странного совпадения, когда банщик Алтунин помог встать поскользнувшемуся полковнику Филитову, но Ватутин решил не напоминать об этой иронии судьбы своему начальнику. Вернувшись вскоре в свой кабинет, Ватутин положил перед собой блокнот и начал составлять план слежки за двумя полковниками Советской Армии.

Грегори вернулся домой обычным рейсовым самолетом с пересадкой в Канзас-Сити, где ему пришлось ждать два часа. Он спал почти все время рейса и, сойдя с самолета, направился прямо к выходу – у него не было багажа. Невеста ждала его у дверей.

– Как тебе понравился Вашингтон? – спросила она после приветственного поцелуя.

– Там ничего не меняется. Меня возили из одного места в другое. По их мнению, ученые могут не спать. – На пути к машине он взял ее за руку.

– Зачем тебя вызывали? – поинтересовалась Кэнди, когда они вышли из здания аэропорта.

– Русские провели крупное испытание, – ответил Грегори и оглянулся вокруг. Вообще-то он нарушил правила сохранения государственной тайны, но разве Кэнди не была членом команды? – Они сбили спутник – с помощью наземного лазера, размещенного в Душанбе. Все, что осталось от спутника, походило на пластмассовую модель, которую поместили в микроволновую печь.

– Плохо, – заметила доктор Лонг.

– Это уж точно, – согласился доктор Грегори. – Но у них возникли трудности с оптикой – рассеивание луча и его колебание. Не приходится сомневаться, что у них нет никого, кто вроде тебя способен создавать зеркала. А вот специалисты по лазерам у них, по-видимому, хорошие.

– Насколько хорошие?

– Настолько, что сумели сделать такое, что нам не пришло в голову, – проворчал Эл, направляясь к своему «шеви». – Садись за руль, я еще не пришел в себя после полета.

– Мы сможем разобраться в этом? – спросила Кэнди, отпирая дверцу.

– Рано или поздно. – Доктор Грегори не стал вдаваться в подробности, даже разговаривая с невестой.

Кэнди забралась в машину и открыла правую переднюю дверцу. Как только Эл устроился на сиденье и пристегнулся ремнями безопасности, он тут же приподнял крышку «бардачка» и достал бисквит. У него всегда хранился здесь запас «Твинки». Бисквит был черствоват, но Эл не обращал внимания на такие мелочи. Иногда Кэнди задумывалась, а не объяснялась ли его любовь к ней тем, что ее имя напоминало ему о дешевых сладостях.

– Как продвигается работа над новым зеркалом? – спросил он, откусив половинку бисквита.

– У Марва возникла новая мысль, и сейчас мы ею занимаемся. Он считает, что вместо того, чтобы утолщать слой отражающего покрытия, его нужно сделать тоньше. На будущей неделе собираемся попробовать.

– Для такого старика, как Марв, у него немало свежих идей, – заметил Эл. Марву Грину исполнилось сорок два года.

– Его секретарша тоже считает Марва большим оригиналом, – рассмеялась Кэнди.

– Не надо было ему связываться с женщинами, с которыми вместе работает, – совершенно серьезно заметил Грегори и лишь спустя мгновение поморщился, поняв смысл собственных слов.

– Ты прав, милый. – Она повернулась к Элу, и оба улыбнулись. – Ты очень устал?

– Нет, я выспался во время перелета.

– Отлично.

Перед тем как обнять ее, Грегори смял обертку и бросил ее на пол, где она присоединилась к нескольким десяткам других. Ему приходилось часто летать, но Кэнди знала, как помочь Элу преодолеть влияние смены часовых поясов.