Чтение онлайн

— Плевать! — махнул рукой Бергер. — Плачу за любой ущерб!

— А если я сам разобьюсь?

— Тогда тебе уж точно будет не до разбитых дрожек, — философски заметил граф.

Стоявшие рядом офицеры заржали. Бергер расплылся в улыбке и обнял меня за плечи.

— Ну же, друг мой! Неужели после костяных стражей и орды мертвецов тебя способна напугать какая-то тележка с двумя колёсами?

Вот ведь сволочь. Знал, на что давить…

Я ещё раз посмотрел на дрожки и тяжело вздохнул.

Кажется, тётушка всё-таки была права. Граф Бергер — очень плохая компания.

—

Ладно. Давай, рассказывай правила.

Лучше бы этим утром я остался дома…

Пока берейтор затягивал на мне ремни защитного нагрудника, Бергер на скорую руку пояснял мне правила.

Их оказалось немного, и сформулировать весь гоночный уклад можно было двумя словами: правил нет. Всего-то и нужно, что приехать быстрее соперника. Ну да. Совсем ерунда.

Маршрут тоже был понятным. От Каменноостровского моста дорога уходила на север, затем огибала несколько дач, проходила через небольшой деревянный мост и возвращалась к Большой Невке. Финиш обозначили возле трактира, стоявшего в стороне от большой дороги. Примерно двенадцать вёрст, если никто не заблудится и не решит сократить путь через чужой огород.

От каждой артели выставляли по четыре ездока. Учитывались места всей четвёрки, поэтому победы одного Бергера было недостаточно: если остальные отстанут, пари достанется князю Волховскому. Именно поэтому графу так понадобился четвёртый человек.

— Главное — не мешай лошади, — наставлял меня, уже сидящего на доске, Бергер, проверяя, хорошо ли затянут ремень у меня на груди. — Веста сама знает дорогу, бежит ровно и дурить не станет. На прямой отпусти её, перед поворотом придержи, в самом повороте перенеси вес внутрь. Сильно не тяни — поднимет голову и собьётся с хода.

— Веста? — я посмотрел на графа. — Мне казалось, что вы гоняетесь на жеребцах.

— Не стоит недооценивать кобыл, — хмыкнул Бергер. — Жеребцы быстрее и норовистее, но кобылы — выносливее и спокойнее. Если ты не дашь ей лететь во весь опор с самого старта, к финишу ей хватит сил на решающий рывок. Лада, мать Весты, между прочим, чемпионка. Они из конюшни нашего местного заводчика — и он даст фору многим иностранным. Так что поверь, я дал тебе лучшее, что мог.

— А что делать, если дрожки понесёт? — спросил я, с сомнением глядя на хлипкую конструкцию.

— Не пугайся и держи равновесие, — пожал плечами Бергер, как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Исчерпывающее объяснение, — пробормотал я.

— Поверни голову лошади туда, куда хочешь ехать, и не хватайся за обод. Пальцы оторвёт, — добавил Бергер.

Я посмотрел на огромное колесо возле локтя и зябко повёл плечами.

Бергер продолжал объяснять практические приёмы управления. Вожжи нельзя наматывать на кисть, иначе при падении лошадь утащит следом. Ноги следовало упереть в железные скобы. На ухабе лучше немного привстать, но не выпрямляться полностью. Хлыстом пользоваться осторожно: Веста и без того горячая, а если разозлится, я первым пожалею о собственной расторопности.

Чем дольше

я слушал, тем меньше мне нравилась затея.

— Может, всё-таки найдёте кого-нибудь другого? — негромко спросил я.

— Уже нашли, — Бергер хлопнул меня по плечу. — И хватит делать такое лицо. Ты прекрасно ездишь верхом.

— Верхом. На лошади. Не на доске, приделанной к двум колёсам.

— Тем легче. С доски падать ниже.

Решив, что инструктаж окончен, граф развернулся и отправился к своим дрожкам. Берейтор передал мне вожжи и отошёл к голове Весты. Кобыла тут же переступила с ноги на ногу, тряхнула гривой и попыталась двинуться за ним. Дрожки качнулись. Я инстинктивно схватился за огромный обод, вспомнил предупреждение насчёт колеса и поспешно убрал руку.

Превосходное начало.

Вокруг заканчивались приготовления, и никакой праздной публики здесь не было. Только участники, берейторы, несколько доверенных людей возле экипажей и двое молодых офицеров, принимавших ставки. Даже дамы, которых я заметил по приезде, оказались не зрительницами, а спутницами участников, и теперь уезжали к финишу обходной дорогой.

На перекрёстки заранее отправили людей. Они должны были убедиться, что поблизости не было полиции, и на несколько минут придержать случайные повозки. Задерживать движение дольше было опасно: чем больше людей начнут возмущаться, тем быстрее кто-нибудь побежит за будочником.

Всё было устроено обстоятельно и при этом совершенно незаконно.

Участники выстроились поперёк дороги. Четверо наших, четверо людей Волховского. Сам князь сидел в тёмных дрожках на левом краю. Коренастый, широкоплечий, в плотно застёгнутом сюртуке и низко надвинутой шляпе. На Бергера он старательно не смотрел.

Граф, напротив, сиял. Его вороной жеребец нетерпеливо рыл копытом землю, дрожки покачивались, а сам Бергер переговаривался с соседями так спокойно, словно собирался прокатиться по парку.

Я оказался почти у правой обочины. Слева стоял молодой кирасир из нашей артели, справа — худой господин в синем сюртуке, выступавший за Волховского. Он мельком оглядел меня и, задержав взгляд на том, как я держу вожжи, усмехнулся.

Меня начала разбирать злость. Если до этого я планировал хотя бы не упасть до первого поворота, то сейчас захотелось прийти не последним…

Ладно, посмотрим.

Человек с пистолетом, объявляющий старт, вышел на середину дороги. Берейторы отпустили лошадей и поспешили отойти. Веста подалась вперёд, натянула вожжи. Я упёрся ногами в скобы и постарался вспомнить всё, что наговорил Бергер.

Пистолет поднялся.

— Господа!

Разговоры стихли. В утреннем воздухе громко фыркали лошади, поскрипывала кожа сбруи.

Грохнул выстрел.

Веста рванула так, что меня едва не сбросило с доски.

Первые несколько секунд я вообще не управлял дрожками. Лошадь неслась вместе со всеми, колёса громыхали, дорога прыгала перед глазами. Я держал вожжи и старался не вывалиться. Слева мелькнуло чужое колесо, почти доставшее до моего локтя, затем кто-то вырвался вперёд и осыпал меня комьями земли.