Чтение онлайн

Веля, чувствуя свою вину, молчала, сидя перед Жданом и перебирая поясок на нестиранной рубашке; парень тоже помалкивал, временами поглядывая на едущего впереди Яромира; но шатренец тоже не говорил ни слова: и только спина его, застывшая в немом напряжении, говорила о том, что он не просто задумался.

"Холодно ему сейчас, наверное, — с тоской подумала Велимира и вздохнула, — отдать бы куртку обратно — так не возьмет же".

Яр правда проявил чудеса благородства, отдав девушке верхнюю одежду взамен утерянной, но если завтра это самое благородство

выльется в паршивую простуду — Веле сильно аукнется собственная безалаберность.

И, наверное, она бы до конца ночи занималась самобичеванием, если бы не радостный возглас Ждана позади, заставивший ее подскойчить в седле:

— Весница!

— И без тебя вижу, — проворчал впереди Яромир, чуть трогая ногами бока кобылы, — давайте, заедем поскорее, пока еще хоть кто-то не спит.

Гостильня, к слову, здесь была, и это сильно обрадовало путников. Правда, Яромир сообщил, что это вполне естественно, так как с другой стороны весницы проходит тракт. Потом он ушел к стойке и долго о чем-то беседовал с хозяином, но так тихо, что как ни напрягали слух друзья — все равно ничего не услышали. Велимира едва дождалась момента, чтобы спросить:

— Значит, Дарен тоже мог здесь быть?

— А как ты думаешь? — улыбнулся Яр.

Ждан пожал плечами и снова пристроился к кружке с бирой, а Веля, отставив тарелку с едой, насторожилась:

— Так ты спросил?

— Я — спросил, — кивнул Яр и усмехнулся, — кажется, он не так далеко уехал, как мы думали.

— Мы сможем его догнать?

Шатренец ухмыльнулся:

— Мы его уже догнали.

— Правда?! — девушка вскочила.

— Правда. Да сядь ты, никуда он теперь не сбежит.

— Откуда ты знаешь? — задала она резонный вопрос, все-таки садясь на стул.

— Потому что дрыхнет твой войник без задних ног, — улыбаясь еще шире, заявил Яромир, донельзя довольный собой, — и завтра никуда не уедет, пока не проспится.

— Ты уверен? — переспросил Ждан, дожевывая какой-то листик.

— Уверен. Пойдем спать.

И едва головы путников коснулись подушек, оплаченных последними стрибрянниками, как тут же провалились они в царство снов. И снились им сны — необычные, красочные, осенние. И все хоть раз, но улыбались во сне: и молодой Ждан, отчаянно старающийся выглядеть взрослым, и изгнанник Яромир, отпустивший, наконец, свою боль, и хмурый войник Дарен, выбранный Осенью, и глупая девочка Веля, которая осмелилась вызваться исполнять древнее пророчество…

Только один раз шатренец проснулся, услышав шорохи в комнате, тут же разлепил глаза и в упор посмотрел на Ждана, суетившегося в углу.

— Ты чего там делаешь? — громкий шепот заставил парня подскочить.

Он быстро оглянулся и быстро сказал:

— Ничего, мне выйти надо.

— Это еще куда?

Ждан покосился на спящую девушку и с едва заметной ухмылкой ответил:

— До кустиков.

— А чего так громко?

— Уж кто бы говорил! — возмутился белобрысый, — сам своим шепотом людей пугаешь…

Яромир зевнул

и отвернулся к стенке:

— Иди уже.

Где-то в лесу дрогнул листик на жалобно шуршащей осине и, покачиваясь на воздушных волнах, медленно осел на землю: он был красным-красным. Для середины лета это было более, чем странно, но кто мог его найти?..

А Осень, отводя руку от дерева, лишь улыбнулась: не успеет закончится этот год, как исполнится все то, что успела она нарисовать и вышить. Вот только лето закончится — а потом все будет иначе, так, как должно было быть изначально.

И не надо думать, будто она, Осень, действует лишь только в своих интересах, в конце концов, всех богов для этого мира тоже нашли они с Зимой, Летом и Весной. Нашли — и уже спокойно растворились в воздухе, зажигая звезды, обрывая листья, засыпая снегом и прорастая молодой травой.

Есть такие дни, которые с самого утра начинаются паршиво. И ведь даже если пытаешься убедить себя в том, что это не так, все становится только уже с каждой минутой. Весь день тебя исправно настигают какие-то пакости, от которых не убежишь и не спрячешься.

Именно таким днем собирался стать нынешний. То Дарен понял сразу же, как проснулся поутру в жутком состоянии. Перед глазами плыли разноцветные круги, а внутри головы будто взорвалась горючая смесь, — так она гудела.

— Да-а, — вслух сокрушенно простонал он, — отвык ты пить, товарищ Дарен…

Что ж за пойло-то ему вчера подливали? Уж точно не биру! И вряд ли вино… Или все же их, только мешая? Ах, дьябол, ничего не вспомнить!

Дар медленно поднялся и, оглядев себя, еще раз мрачно выругался: неужели так сложно было вчера раздеться, прежде чем ложиться спать?! На кого он, Дарен, теперь похож — одному дьяболу известно, но сходство с разумным, а главное — трезвым существом утеряно точно.

Войник, пошатываясь, вышел из комнаты и стал осторожно спускаться по лестнице, держась за перила, потому как пол почему-то подозрительно расплывался перед глазами.

— О, — вдруг раздался смутно знакомый голос с веселыми нотками, — вот и наш алкоголик проспался!

Глаза упрямо не желали воспринимать действительность, и Дарен все таки не удержался и протер их обеими руками, начисто забыв о том, что этими самыми руками держался за перила. Да так и покатился вниз с лестницы.

Дрянной день!

— Ё-ё… — прогудел Ждан, опуская обратно так и не донесенную до рта ложку с кашей, — сколько ж он вчера выпил?

— Не "сколько", а "что", — угрюмо поправил его Яромир, наблюдая за уже суетящейся около друга девушкой, — как бы не пришлось еще тайных доброжелателей отлавливать и благодарить.