Чтение онлайн

Но в ответ на это высказывание вместо очередного всхлипа раздался упрек:

— Я предупредила! Но вы, видно, были слишком заняты перепалкой, чтобы это заметить!

Ждан хотел было возмутиться, но Яр перебил его на полуслове:

— Она права. Мы слишком увлеклись и могли не услышать, — и, обращаясь снова к девушке, продолжил: — а тебе надо было дождаться, пока мы услышим. Веля, честное слово, как ребенок! Слезай, если что, мы тебя поймаем.

Наверху пару волн раздавалось сопение, а потом неуверенно спросили:

— Честно?

— Я тебе хоть раз солгал?

Верно, не лгал. А недоговорки уже не считаются…

Велимира вздохнула и, зажмурившись, стала аккуратно слезать. Ноги скользили, в руки немилосердно впивались кусочки жесткой коры, сердце стучало так, что девушке казалось — слышно было даже тем, кто внизу. И только она заставила себе поверить в то, что все пройдет хорошо, как предательница нога все-таки сорвалась, уже в нескольких локтях от земли. Веля пискнула, попыталась удержаться руками, но лишь разодрала ладони и полетела вниз.

Яромир, живо подскочив, успел ее поймать, и даже перехватил поудобнее. Потом чуть насмешливо сказал:

— Глаза-то можешь уже открыть.

Веля послушалась, открыв сначала один, потом второй, и, спокойно вздохнув, наконец упала в обморок.

Его высочество ненаследный принц Лексан и по совместительству Глава Тайной полиции мерил шагами свой кабинет, в котором сейчас были опущены все плотные серые шторы и горели настенные подсвечники. Так он ходил уже давно, пока, наконец, не остановился прямо за спиной человека, который в данный момент что-то изучал, сидя за дубовым столом его высочества.

— Вы хорошо понимаете, что сейчас делаете? — проскрежетал спустя десять долгих волн голос, принадлежавший этому человеку.

— Разумеется, — любезно ответил Лексан и великодушно пояснил: — это дело называется перевербовкой.

В тишине отчетливо послышалось скрежетание зубов и злое:

— Это не перевербовка, это петля на шее…

— Отнюдь, господин Карстер, — его высочество побарабанило пальцами по столу и обошло его с другой стороны, — или вы думаете, действительная петля была бы лучше?

Карстер оскалился:

— Вы так уверены, что он бы мне грозил?

— А вы уже ознакомились с материалами дела? — невинно уточнил принц, садясь таки в кресло напротив. — По моему скромному мнению показаний уполномоченного посла Акиремы и доклада моих людей — я уже не говорю о ваших старых грешках — вполне достаточно, чтобы все вместе попало под статью четыре пункт семь уголовного кодекса, в коей говорится о государственной измене, и статью восемь дробь шесть пункт десять подпункт "а" чаровнего постулата, в котором как раз таки точно прописано то, что…

— Довольно! — непочтительно перебил собеседник его высочество. — Я понял.

— Вот и отлично. Я знал что мы с вами найдем общий язык. А теперь вы дадите показания и подпишете эти бумаги, после чего можете приступать к своим обязанностям.

Карстер скривился:

— И в чем же они будут заключаться?

— В том же, в чем заключались ранее. Сбор информации, доклады лично мне. Естественно, пока дело не закрыто, вы продолжите следить за перемещениями небезызвестного нам с вами человека, обладающего на данный момент уникальным артефактом. Но отныне ваша деятельность будет ограничена лишь только наблюдением и сбором информации, учтите это, господин Карстер. Позаботьтесь также о том, чтобы этот человек спокойно мог добраться до своей цели, не перейдя никому дорогу и "случайно" не потеряв сам камень.

К слову, для вас он все равно был бы бесполезен. Вы все поняли?

— Да, — удрученно кивнул новый информатор его высочества, — а что делать с чаровником?

— Им уже занимаются пои помощники, вы продолжите работать в паре. Краллю же стоит подкинуть дезинформацию, заботы о которой я возьму на себя. А вы пока пишите.

Его высочество вытащило из стола сигары и закурило, пуская изо рта струйки дыма и отрешенно глядя перед собой.

Мысль о том, чтобы ударить его этим тяжеленным толмутом по голове, казалась такой соблазнительной, что Карстер еле сдерживал свои порывы, заставляя себя то и дело коситься на двух стражников, которые сейчас хоть и были вне зоны слышимости, но все же смотрели в сторону принца неотрывно. В конце концов он перевел глаза на Лексана и, для приличия поборовшись с соблазном с несколько пылинок, все же спросил:

— А если я вздумаю удрать?

— Тогда, боюсь, просто повешением дело не обойдется… Но вы же не станете делать глупостей?

Карстер выругался. Вот уж вляпался так вляпался…

Схватили их по-глупому, уже в городе, когда он с чаровником уже были готовы предстать пред светлые очи его величества кралля Блуда и доложить всю накопившуюся информацию. Взяли под арест по всем правилам за "нарушение общественного порядка", которое, скорее всего, сами и спровоцировали. И под этим предлогом повязали, тихонько погрузили в полицейскую карету и увезли в мрачные застенки Тайной полиции, прямо в загребущие ручонки его высочества Лексана. Пробовать бежать было бессмысленно: рядом околачивался чаровник школы Феникса, который блокировал Силу товарища, а сам Карстер как назло в драке вывихнул руку, и потому мог сосредоточиться лишь на том, чтобы боль не прорвалась неуместными стонами. Какой уж тут побег!

Словом, хорошо сработал ненаследный принц, будучи куда умнее самого Карстера да и собственного папаши тоже. Что же он такое выяснил, что срочно понадобилось брать их за зад? Надо будет сделать себе зарубку на памяти — спросить, если подвернется возможность. Вряд ли, конечно, его высочество разоткровенничается, но чем дьябол не шутит?.. Тем более, что защиту, тем более посредственную, если верить словам товарища, самолично не побрезговал наложить на этого Дарена…

И ведь надо было так посмеяться Нородж, что это именно он подставил этого войника столько лет назад? Карстер, помнится, когда услышал, кто будет разменной "двойкой" — сам удивился. Это ж надо так…

Вот теперь сиди, товарищ шпион, и подписывай собственные показания, расплачивайся за свою глупость. Может быть, в следующий раз умнее будешь.

Куртку пришлось выбросить: изжеванная и заплеванная зверями, она никуда не годилась. В лесу оставаться тоже было опасно, и Яромир настоял на том, чтобы все-таки добраться до ближайшей весницы. В конце концов, до нее осталось-то с версту по выравнивающейся тропинке.

Луна, выбившаяся из-за фиолетовых туч, тускло освещала дорожку, по которой неспешно двигались лошади с ездецами. Трава, посеребренная этим хрустальным светом, чуть колыхалась под пальцами ночного ветра, то отклоняясь в сторону, то снова выравниваясь, будто в море. Сзади молчаливо и с грацией, присущей только кошкам, смыкались тени, отбивая всякое желание оборачиваться, а спереди уже виднелась полоска полей.