Чтение онлайн

Провал грозил отставкой руководителю «Моссада». И не только ему. Конечно, более всего виноваты военные. Это в их ведомстве люди Кагановича перекупили несколько высоких чинов. Если бы не вертолёты, добравшиеся с военной базы Холона до клиники всего за три минуты, никто не рискнул бы напасть на хорошо охраняемую больницу в самом центре Тель-Авива.

Но были проколы и у разведки. Самый главный — беспрецедентная потеря информации. Утратили всё: компьютеры в клинике расплавились, резервные данные стерты. Неужели этот «русский Владимир» способен отформатировать винчестер ноутбука

за сотню километров? А может, это не он, а вот эта проклятая химера на кольце? Кольцо несколько дней находилось в одном помещении с ноутбуком… Значит, это не алюминиевая дешёвка, как следовало из донесений. А что же? Оружие русских? Новая разработка? Нужно срочно заняться химерой, а главное — держать её подальше от всех приборов. И это тоже непростая задача.

Придётся теперь разбираться в своём ведомстве. Кто дал Кагановичу информацию о клинике? Круг знавших о пластической операции очень узок. Для всех «русский Владимир» находился в Нахарии. Скорее всего, секрет ушёл через врачей. Два хирурга проводили операцию. Оплачивалась она государством, весьма скупо, по страховым тарифам. И в то же время была уникальной: лазерные инструменты, тончайшие швы, ускоренная регенерация тканей… Врачи, конечно, могли взять деньги со стороны. Но как теперь разберёшься, когда они мертвы?

Политические последствия налёта чудовищны. Того и гляди, вслед за министром внутренних дел, сразу же отправленным в отставку, последует всё правительство. Газетчики перемывают кости и военным, и разведчикам. Половина населения ударилась в панику, вторая половина — в экстремизм. Собираются отряды добровольцев, группы самообороны. Они вот-вот начнут искать врагов и, как это всегда бывает, найдут совсем не тех…

Шансов отыскать Менору и повернуть события в нужном направлении почти не осталось. Валет, так удачно вынутый из колоды, исчез. И найти его будет непросто. Разве что… Да, надо пойти с дамы. Но ход этот нужно тщательно подготовить.

Маршрутка медленно пробиралась по заснеженной дороге. Снег лежал толстым слоем на окрестных полях, оттягивал книзу ветки ёлок в перелесках, подступавших к шоссе вплотную, снег летел навстречу машинам, путался под колёсами, налипал на лобовое стекло… Пассажиры, входя в маршрутку, стряхивали с шапок и воротников мокрую белую вату.

Задние сиденья оккупировали тётки с неподъёмными сумками — возвращаются с рынка, везут запас провизии на все новогодние праздники. На переднем сиденье, развёрнутом против хода, притулились две студентки, бесконечно щёлкают клавишами мобильников, изредка тихонько прыскают от смеха. Напротив них дремал высокий молодой мужчина, прислонясь головой к запотевшему окну. Он был явно не из местных: дорогая кожаная куртка на меху, свежий ровный загар.

Студентки то и дело стреляли глазами в сторону задремавшего господина и перешёптывались. «Вылитый Хабенский». «Нет, Костя красивше». «У Кости глаза нерусские». «А у этого не видно глаз-то». «Я видела, когда он ещё не спал». «Ну? И что?» «Синие». «Не может быть». «Да тише ты, услышит». «Всё равно, это не Хабенский». «А вдруг?» «Давай разбудим,

посмотрим». «Да сиди ты, дура».

— Мужчина! Мужчина, у вас сумка упала!

Он открыл глаза, кивнул девушкам, поднял сумку, съехавшую с колен. Студентки переглянулись. «Что я тебе говорила, голубые». «Да, круто». «Все равно похож». «С открытыми совсем не похож».

— Простите, молодой человек! А вы не артист?

— Нет.

— А похожи…

— Да, меня часто путают. Не подскажете, Березняк — это скоро?

— Это конечная. Ещё полчаса. А вы в Березняк едете?

— Да как вам сказать…

— Новый год встречать?

— Нет, по делу.

— У вас даже в праздник дела?

— Ничего особенного, ищу одного человека.

— Девушку?

— Нет… Если бы я девушку искал, я бы на вас остановился.

— А не лишку будет? Две сразу?

— Ну, если здоровье позволяет…

— А у вас позволяет? Вы вон какой загорелый! — Девицы развеселились не на шутку, взяв в оборот симпатичного мужичка.

— Девчонки, подскажите лучше, там от Березняка до Липовиц далеко?

— Ой, а к кому это вы в Липовицы? Там и народу-то никого не осталось.

— Вот к ним и еду.

— Ну, там рядом. От автостанции пойдете прямо, может, кто подвезёт. Идти минут двадцать.

— Покажете, куда?

— Покажем. А может, одну выберете?…

Снег наконец унялся, за окном немного посветлело, даже что-то желтоватое, похожее на солнечный свет, прорезалось на низком сером небе. Дорога виляла между перелесками, прорезала бесчисленные деревушки, доверху занесённые, безлюдные — Дресвяново, Кокошино, Мокрушиха, Бурмакино, Швецово, Ардашиха, Кокоры, Ворончихи… Кто так назвал их? Откуда эти «ушины», «укины», «шихи», «чицы» — вся эта непроизносимая деревянная жуть? Такими словами только детишек на ночь пугать. «Спи, девочка, а то придут Кокор-р-ры и утащат тебя в Мокрушихуууу!»

Мужчина задремал, а студентки снова стали перемигиваться, перешёптываться и пихать друг дружку локтями. Не давал им покоя синеглазый красавчик, хоть и не Хабенский, а всё же… Если бы только они знали, что ему не нужно даже открывать глаза, чтобы увидеть их насквозь: пуховички, кофточки, джинсики, колготки, стринги, мелочь в кармане, застёжки, заколки, сиденье за их спиной, мотор под капотом, снежную кашу под колёсами, щербатый асфальт под ней и землю под асфальтом.

Наконец добрались до Березняка. Девушки, выбравшись из маршрутки, показали приезжему, куда идти, и с сожалением проводили его взглядами.

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт выполнил посадку в аэропорту Шереметьево. Температура за бортом — минус пятнадцать градусов. Экипаж прощается с вами и поздравляет с наступающим новым годом!

Яфа спускалась по трапу, зябко кутаясь в воротник. Колючий ветер сразу пробрался внутрь, к телу, и забытая родина вдруг отчетливо вспомнилась. Замёрзшие стёкла окон, на которых можно нагретой монеткой растаять глазок, простуда, аспирин, скользкие тротуары, мишура на скособоченных ёлках, качающаяся на ветру…