Чтение онлайн

— Не фотографировать! Пройти в автобус!

Господи, вот она, родина, точно, теперь уже не ошибёшься: только тут вместо «плиз» и «экскьюзми» вот так рявкают, строят и ведут строем, только тут возят колоннами, кормят повзводно, живут в длинных нервных очередях, учатся и лечатся не выходя из своей шеренги, и даже Новый год празднуют, рассчитавшись на первый-второй!

В терминале Яфу встречали два молодца, одинаковых с лица: бритые, с маленькими глазками, почти без шеи — голова незаметно перетекает в торс. Девушка заметила табличку со своим именем у них в руках и слегка кивнула — я тут, поехали. У входа в терминал, перегораживая движение, стояли три

огромных «Лексуса» с мигалками. Ей открыли заднюю дверцу средней машины, и она юркнула внутрь.

Машины рванули вперёд. Тянувшаяся сбоку колонна разномастных «фордов» и «реношек» казалась стоящей на месте. Джипы неслись по осевой, не замечая ни светофоров, ни разметки, вылетели на Ленинградское шоссе и ещё поддали ходу. Предновогодняя Москва была почти неразличима сквозь наглухо тонированные стёкла: мелькали огни реклам, высотки, мосты, ёлки на площадях, заторы на перекрёстках. Яфа достала из сумочки зеркальце, посмотрелась.

— Красивая, красивая, не переживай.

С переднего сиденья к ней развернулся человек, которого она хотела видеть меньше всех прочих людей на свете.

— Здравствуйте, Павел Алексеевич.

— И тебе доброго здоровьичка, Яфа. Хорошо ты меня на лодочке катала, быстро. А теперь я тебя покатаю.

Новостная лента, 29 декабря 2010 года

ПОЛИТШОУ МАСТ ГОУ ОН

Набирает рейтинг «Партия Здравого Смысла», зарегистрированная два месяца назад. Она сообщает об открытии региональных отделений во всех субъектах Российской Федерации.

Партия обозначается страшной аббревиатурой «РПЗС». Страшней этих букв только название норвежского вулкана Эйяфьятлайокудль, который весной парализовал авиасообщение в Европе. Остроумные блоггеры соревнуются в изобретении новых названий для партии: «Российский ПМС», «Партия СМС», «Рожденные про запас», «Партия бравого сыска».

Лидер новой политической силы П. Каганович не имеет претензий к острякам и регулярно зачитывает появившиеся в сети приколы на своих пресс-конференциях. «Пишите о нас всё что хотите, кроме некрологов», — призывает он журналистов. Однако и некролог не заставил ждать: известный московский поэт Игорь Таганов сочинил поминальную оду партии, и она мгновенно распространилась в интернете.

Несмотря на очевидные успехи в партийном строительстве, жизнеспособность партии вызывает сомнения. Она пока ещё не провозгласила никаких идей и никак не обозначила свою платформу. Тем не менее, первый её съезд состоялся 23 декабря в Москве.

г. Москва

Теперь он твёрдо верил в свою судьбу. Вернее, чувствовал предназначение, некую обязанность, возложенную на него высшими силами. Что за силы, и почему из семи миллиардов жителей планеты выбран именно он? Это уже теория. А Владимир не любил теорий. Жизнь сложней любых схем, какой бы изощрённый мозг их ни придумывал. Жизнь берёт его за руку, и ведёт, и хранит, и в который раз выпускает на свободу из самых надёжных клеток!

Там,

в клинике, он спасся благодаря своим глазам. Загремели выстрелы, от рёва вертолётных турбин зазвенели стёкла, затрясся пол. Он не успел ещё размотать бинты на голове — просто напрягся, сосредоточился и увидел всю клинику разом, со всеми коридорами, рекреациями, пожарными лестницами, подвалами. Увидел две шахты лифтов — на них, вероятно, поднимали в операционные больных. Один лифт привозил пациентов в соседний кабинет. Владимир вытянул ноги из-под ремней, вскочил с кровати и бросился к дверям, попутно срывая с себя датчики. Но двери уже были заблокированы, на замке мигал красный глазок.

Пришлось ещё раз осмотреть стены. Точно, вот оно, окно в соседний кабинет, вот полозья, по которым выкатывают носилки прямо на хирургический стол. Окно тоже закрыто, но замочек маленький, хлипкий… Он попытался ударить по пластиковой раме рукой, но рука болела и не сжималась в кулак. Налег плечом, замок щёлкнул и сдался. Владимир перевалился в соседний кабинет, закрыл за собой окно. Это его и спасло.

Он вбежал в лифт, нашёл кнопку с цифрой «1», нажал её. Двери несколько секунд думали, потом медленно начали закрываться. И в этот момент в хирургическую ворвались. Он видел боевиков сквозь стену, а потом ещё и сквозь закрывшиеся двери лифта. Лиц не видел, но всё равно было страшно: от них веяло смертью. Боевики быстро перевернули вверх дном весь кабинет, опрокинули стойки с инструментами, кровать и обменялись жестами: отход! Если бы окно в соседний кабинет было открыто…

Лифт пошёл вниз, а Владимир лихорадочно срывал бинты с головы и рук. Стены лифта оказались зеркальными, он увидел своё отражение — и оцепенел. Это был совершенно другой человек. Лицо было припухшим, с красными полосками, как будто он долго лежал на чём-то ребристом, но самое главное — это было не его лицо! Он, Владимир Калинин, невзрачный в общем-то парень, остался в операционной навсегда. Из зеркала на него смотрел породистый киноактёр, слегка опухший, небритый, брутальный. Такие морды безумно нравятся женщинам. Обладатели этих глубокомысленных физиономий делают карьеру, не напрягая мозгов. Мать честная!..

Вот и руки свободны: пальцы прочерчены тонкими царапинами, уже почти затянувшимися. Значит, старых отпечатков тоже больше нет. Свобода! Но до этой свободы нужно ещё добраться. Владимир догадался, что делать дальше, и в тот момент, когда двери лифта раскрылись на первом этаже, уже видел коридор, тела убитых охранников, рыскающих по кабинетам боевиков и пандус, ведущий в гараж. В гараже автоматические ворота были наглухо закрыты, но в маленькой комнатке для персонала обнаружилось окно, а за ним — зелёные заросли, живая изгородь из туи, обегающая клинику по периметру.

Владимир лежал под туей, и его трясло от страха. Он видел пожар на втором этаже, видел два чёрных вертолёта, взлетающих с площадки позади больницы, видел тела убитых — много тел… Его трясло, но в ушах не смолкал чей-то голос: не зря! Всё не зря! Ты не просто так отпущен, это химера ведёт тебя через морские глубины, через огонь. Ты храним судьбой, но за тобой должок: ты должен искать, должен найти тот самый клад, не руками сделанный, не в огне скованный, не золотой, не серебряный…

Он услышал сирены и шум моторов: к клинике мчались машины «Моссада», скорой помощи, пожарные, военные, полиция. Владимир стал отходить. Это было нетрудно. Он видел насквозь все улочки, все проходные дворы, видел живые изгороди, сады, калитки, камеры наблюдения. Спрятать от него что-либо было невозможно.