Чтение онлайн

— Ну, слава богу. Значит…

— Я не закончил, Александр Николаевич. На территории крепости происходит нечто загадочное. Сарай рядом с домом, в котором спят близнецы, пищит.

— Пищит?

— Да, пищит. Очень странный протяжный писк. Ничего подобного я никогда в жизни не слышал и даже не могу представить, что этот писк производит. Перед сараем на стульях сидят две женщины и ведут оживлённый разговор, который показался мне безынтересным. Складывается впечатление, что женщины осуществляют охрану сарая.

Так. Ну, значит, Зиновьева можно вычёркивать. Бритва Оккама: самое простое объяснение — самое правильное. Конечно, можно добавить к изъяну в амулетах злую волю Зиновьева, древнее проклятие, инопланетян,

подземную расу людей-крабов… Кстати, хорошая идея, надо будет Натали подсказать.

— Значит… — начал было я формулировать приказание.

— Я не закончил! — Горилла стиснула кулаки, и я подумал, что разозлить гориллу — это, наверное, не очень хорошая идея. Магия магией, а сильный зверь — это сильный зверь. Как врежет — больно будет. — Аккурат в ту пору, когда я полагал, что закончил наблюдения и собрался лететь назад, из дома раздался крик. Разумеется, я сразу же полетел к окну и увидел, что в комнате, где спят близнецы… Они уже не спят. Они сидят на кровати и смотрят на молодого человека, лежащего на полу. Внешности юноша не примечательной. Волосы специфически жёлтого цвета. Он лежал на полу и издавал уже знакомый мне писк. Крик же исходил из недр вошедшей женщины. Далее, в течение десяти минут, собралось ещё некоторое количество людей. Они подняли юношу и переместили его в упомянутый сарай. Мне удалось заметить, что там, на верстаке лежит небезызвестная вам Диль, а также тот самый бешеный енот, что пять лет назад напал на меня в вашем саду. Лежат неподвижно и также издают пищание. Юношу положили на пол, после чего заперли дверь и сменили караульных. Дети проснулись и суетились вместе со всеми. Неоднократно упоминали кильку. Вероятно хотели есть. Теперь я закончил.

— Ну, значит, Зиновьева уже точно вычёркиваем, — кивнул я. — Оккам мужик серьёзный, ерунды не посоветует.

— Что? — нахмурилась горилла.

— Я говорю, Невелим Диаконович, что в образе животного вы почему-то ведёте себя более узнаваемым образом.

— Потому что мне предпочтительно быть животным, в человеческой форме я чувствую себя скованным. Однако же я сознаю, что имею дело с расстройством, а потому держу себя в руках при помощи силы воли. Благодаря вам же теперь у меня срыв после годового воздержания, и я испытываю смешанные эмоции по отношению к вам, потому как с одной стороны мне приятны испытываемые ощущения, а с другой — мерзко от того, что я делаю.

— Да, знаю, я лет десять назад бросал курить, знакомые ощущения. Ладно, давайте к делу. Переносимся туда при помощи амулета…

— Исключено, — срезала меня горилла. — Я не могу этого допустить. Место мало знакомо и густо населено. Перемещаясь вслепую во Владивосток, мы уже страшно рисковали. Может быть, вы и готовы порадовать своих детей своим же изуродованным трупом, но я — нет.

— Принято, — кивнул я. — Значит, сейчас ваша задача — найти извозчика и позвать меня. Мы поедем забирать близнецов и фамильяров.

— Вы полагаете, что я — ваш слуга?

— Нет, я полагаю, что вы очень хотите искупить свою вину.

— Сомнительную вину, Александр Николаевич!

— Свою сомнительную вину, — покладисто согласился я. — Ступайте, у меня тоже будет чем заняться.

— Интересуюсь: чем именно будете заниматься вы?

— Шашлык съем, пока не остыл.

Лицо гориллы, как умело, выразило полнейшее разочарование.

— Что ж, Александр Николаевич, на ваш счёт у меня закончились вопросы.

Горилла удалилась. Посетителей было немного, но те, что имелись, а также весь персонал, включая Геннадия Афанасьевича, проводили гориллу взглядами. Никто, впрочем, ничего не сказал. Надо же, я тут меньше суток, а происходящим со мной событиям уже никто не удивляется. Ну не прав разве я был тогда, когда говорил Таньке, что переезжать смысла нет? С нами и на Луне будет всякая дичь

твориться. Смена декораций мало что меняет. Однако иногда их всё-таки надо менять…

Тут я с такой отчаянной тоской вспомнил разгромленный дом, что от горя пришлось спешно есть шашлык. Лишь он, животворящий, мог хоть как-то мне помочь обуздать негативные эмоции.

Всё-таки у птиц есть существенные преимущества перед людьми и гориллами. Например, они очень быстро летают. Дороги на восточных рубежах государства Российского были не ахти, цену извозчик заломил несусветную, и очень скоро меня начало жестоко тошнить от бесконечной тряски и раскачиваний.

Не добавляли оптимизма мысли о том, что денег я с собой взял не так чтобы много. Собственно, что было в карманах, то и взял. Вот жизненный урок: никогда нельзя пускаться в путь впопыхах. Надо изначально всё продумать, просчитать, упаковать рюкзак… Но тогда скучно будет.

Покачивающаяся напротив меня физиономия гориллы только усиливала тошноту. Пикантность ситуации заключалась в том, что я даже не мог надавить на Сицкого и потребовать, чтобы он снова сделался человеком. Зачем мне голый старик в коляске… Нет, пусть уж лучше зверушка.

— Вы уверены, что контролируете себя? — спросил я, чтобы хоть чем-то занять эти долгие часы дороги.

— Не стоит за меня беспокоиться, — отозвалась горилла.

— Вы даже одежды не взяли.

— Вас не касается моя одежда.

— Что если мы прямо оттуда будем переноситься домой?

— Полагаю, я смогу перенестись.

— Невелим Диаконович, давайте называть вещи своими именами: у вас срыв и серьёзный.

— И виноваты в этом вы! — Чёрный палец гориллы ткнулся мне в грудь. — Вы! В той же мере, в которой я виноват в случившемся с вашими детьми!

— Очень хорошо, значит, мы квиты.

— Никакие мы с вами не квиты, даже не надейтесь! Мне потребуется длительная работа с психиатром, чтобы научиться вновь чувствовать себя человеком…

— Да бросьте. Вытащим мы вас из Небытия, как уже вытаскивали.

— Я не желаю прибегать к вашей помощи! Вы мне отвратительны! И становитесь отвратительней с каждым днём!

— Невелим Диаконович, ответьте мне на такой раздражающий вопрос: вы зачем вообще ко мне пришли той ночью, если я настолько вам ненавистен? Это даже не личное, мне просто интересно понять психологию хейтера. Вот когда мне что-то — или кто-то — не нравится, я стараюсь от этого держаться подальше. Но что заставляет человека таскаться повсюду за объектом ненависти и бухтеть, бухтеть, бухтеть? Хотите узнать мою теорию на этот счёт?

— Не желаю. Теории могут выдвигать учёные, а вы — обыкновенный вертопрах! Избавьте меня от своих бредней!

— Не избавлю. Так вот, моя теория: люди не ненавидят, а завидуют. Да, чёрной-пречёрной, но — завистью.

— Вы безумны! По-вашему, я вам завидую?!

— Именно так.

— Чему? Тому, как вы, ничего не смысля в науке…

— Да, да, именно так, Невелим Диаконович! Тому, как я, ничего не смысля в науке, обладаю именем существенно более известным, чем ваше. Тому, что, как бы я ни противился, но изобретение, которое делите вы с Прощелыгиным, молва приписывает мне. Возможно, тому, что у меня есть семья, возможно, тому, что я молод — не знаю. Но если вы как следует заглянете внутрь своего обезьяньего сердца, вы найдёте там глухую обиду на Творца за то, что он облагодетельствовал меня за ваш счёт. Вот и всё. Потому вы и притащились ко мне, подспудно желая, чтобы я всё это признал. Признал, что вы куда более достойны, что я получаю все свои блага незаслуженно. Только вот одна беда: вы понятия не имеете, что делать, когда я это признаю, когда склоню перед вами голову и повинюсь. Ведь ничего, ровным счётом ничего не изменится. Вы останетесь собой, я — собой. Что тогда случится с вами?