Чтение онлайн

Но сейчас — не бросать же борщ?! Да и не каждая сирена — налет.

Она отошла к кухонному шкафу, собираясь достать пакетик с лимонной кислотой — и за окном встал дыбом шелестящий вой, опрокидываясь в пронзительный свист, словно там стремительно закипел огромный чайник. Стена лопнула созревшим нарывом, разлетелась обломками кирпича. Оконную раму внесло внутрь кухни вместе с веером стеклянных осколков. Ирину Андреевну сбило с ног; темнота упала прежде, чем она успела ощутить боль.

Когда темнота ушла, выяснилось, что

боль все еще здесь.

Первая мысль была о борще. Сегодня приедет Виталик… Борщ. Плита. Газ! Надо выключить газ. Ирина Андреевна попыталась встать — и не смогла. Болело все, кроме ног. Это плохо. Надо в больницу.

Но сначала — газ.

Она поползла по битому стеклу, обломкам кирпича, по осколкам тарелок, разлетевшихся вдребезги. До плиты было два шага. Ирина Андреевна преодолевала их целую вечность. Ползла и прислушивалась: шипит ли газ? Не шипит? Это казалось ей самым важным на свете. В уши набилась сырая вата, в голове катался свинцовый шар.

Ладонь угодила в горячее, липкое. Кровь? Нет, борщ. Как же теперь Виталик без борща? Надо выключить газ. Вот и плита. Она рискнула приподняться, но резкая боль в шее швырнула Ирину Андреевну лицом в пол. Ничего, она справится на ощупь. Она помнит, на какой конфорке стояла кастрюля.

Крайняя правая ручка.

С третьей попытки дотянулась. Непослушными пальцами вывернула ручку вертикально вверх. Теперь хорошо. Теперь ничего не взорвется. Все, что могло, уже взорвалось, а больше ничему.

Что это? Кто это плачет?

Детский плач несся из пролома в стене. Это от соседей. За стеной Клава, у нее сын Алёшенька. Почему Клава к нему не подходит? Ее нет дома? Как можно оставлять ребенка одного?!

Ирина Андреевна двинулась к пролому. Плач не умолкал. Ей очень хотелось ползти быстрее, но быстрее не получалось. Она ползла, как могла. Или это ей только казалось?

Где-то выла сирена. Не тревожная, другая. К месту прилета спешили спасатели.

— У меня приказ, — сказал Динеш.

Лицо его было сейчас того пепельного оттенка, который у смуглых людей приходит со старостью — или в минуты крайнего смятения.

Старик кивнул:

— Знаю.

— Сикорский связывался с вами?

— Нет. Только с вами. В обход меня.

— В обход? Почему?

— Он звонил вам? — вместо ответа спросил шри Чаттерджи. — По видеосвязи?

Старомодное, практически вышедшее из обихода слово «звонил» в устах старика звучало естественно.

— Да, — согласился Динеш.

— Кричал?

— Он был в бешенстве. Когда генерал взбешен, он не кричит, а шипит.

— Да, это так, — согласился старик. — Значит, он шипел. И вы еще спрашиваете, почему он связался с вами в обход меня? Во-первых, приказ есть приказ, к кому бы он ни поступил. Во-вторых, Сикорский прекрасно

знал, что вы передадите приказ мне. И наконец…

Это был не генерал, подумал Динеш, вспоминая разговор с Сикорским. Это была разъяренная королевская кобра. «Ваш долбаный ИИ перехватывает наши ракеты! Наши, вы это понимаете? Дает ложные цели! Команды на пуски! В итоге нам нечем перехватывать ракеты врага! Они достигают целей, а мы можем их только в жопу поцеловать…»

Впервые на памяти Динеша генерал изъяснялся таким образом.

Попытка напомнить Сикорскому, что о подобном варианте развития событий его предупреждали заранее, превратила кобру в дракона. В мире не существует командования, которое бы простило подчиненному реплику: «Я же вам говорил…»

«У нас жертвы и разрушения! — буйствовал дракон. — На нуле ваш сраный ИИ уничтожает средств нашей РЭБ! Контратака захлебнулась — он лупит по своим!»

— И наконец, — прервал старик его невеселые воспоминания, — в Сикорском осталось слишком много человеческого для генеральского звания. Он во всем обвиняет искусственный интеллект проекта «Кали»?

— Да, — согласился горбоносый.

— Он ни разу не вспомнил о Калине? Живой Калине?

— Нет.

— Не обвинил ее ни в чем?

— Ни в чем. Он во всем винил ИИ.

— Вы должны понимать, почему он так делал.

Динеш развел руками:

— Увы, не понимаю.

— Жаль, — старик искренне огорчился. — Вы мой лучший ученик, поэтому дважды жаль. Генерал осознанно разделил ИИ и мою внучку. Иначе приказ отключить ИИ звучал бы как приказ убить Калину. А так все гуманно…

— Откуда вам известно, что он приказал отключить ИИ?

— Шри Динеш, вы можете точно процитировать слова генерала? Как он выразился?

— «Немедленно отключите своего электронного монстра!»

Не желая лишний раз огорчать старика, Динеш решил не озвучивать угрозу генерала: «А с вами у нас еще будет отдельный разговор…» Хотя какой тут лишний раз? Уже сказанного с запасом хватало для целого вагона огорчений.

— Монстр, — повторил шри Чаттерджи. — Электронный монстр. Отключить такую штуку — ситуация не вполне штатная, но понятная. А главное, чисто техническая. Это ведь совсем не то, что убить девушку по имени Калина? Мою внучку? Старшего сержанта Бадрачук?! Кто бы там ни лежал в коме — пусть лежит, генерал не против…

Горбоносый молчал.

— И вы, шри Динеш, еще удивляетесь, что генерал дал вам приказ в обход меня! Сикорский умен, он предполагал, что вы…

— Не пойму подтекста? — перебил старика Динеш. — Намеков? Всего того, что вы мне только что объяснили? Да, генерал был прав, а я был слеп.

Старик полез в ящик стола, достал четки: двенадцать бусин из черного агата. Пальцы его начали медленно перебирать бусину за бусиной — так шри Чаттерджи делал только тогда, когда был очень взволнован и хотел успокоиться.