Чтение онлайн

— «Ланцет» пошел, — доложил Резник.

Когда Сыч разглядел наконец треклятую «Bradley» — ага, под деревьями, за ржавым гаражом! — эфир вдруг взорвался отборным матом.

— Что за хуйня?!

— Куда, блядь?!

— Поворачивай! Поворачивай!

— Мой не слушается нихуя!

— И мой…

— Что там у вас?

— Потеряли управление!

— Ёбаный РЭБ!

Не долетев до цели метров двести, рой FPV развернулся и двинул обратно. РЭБ? Нет, от РЭБ дроны просто падают. Эти же шли, как на параде, ровно и целенаправленно, расходясь

веером…

Твою ж мать!

— Съёбывайте! — заорал Сыч в микрофон. — Быстро!

На мониторе он видел, как дрон ныряет в распахнутую дверь блиндажа дронщиков. В облаке дыма и пыли взлетели бревна — и рухнули обратно. Под завалом горело и взрывалось. Еще взрыв. Еще. Блиндажи, склады БК, КП. Кто-то, перехватив управление дронами, бил с поразительной, нечеловеческой точностью.

— Дуплет! Дед! Якут! Резник!..

Треск помех.

На дисплее возник «Ланцет». Сыч завороженно наблюдал, как тот приближается к его собственному блиндажу. Это не хохлы. Нет у хохлов таких технологий. И у нас нет. И у пиндосов с жидами…

«Вот ты какой, бунт машин,» — успел подумать Сыч за миг до того, как «Ланцет» превратил его укрытие в филиал ада.

— Леший вызывает Атамана!

На дисплеях творилась вакханалия дронов.

— Леший вызывает Атамана, прием!

Юркие стрекозы — свои, чужие, не разобрать! — носились над полем боя в кажущемся беспорядке. Но комбат был уверен: в хаосе есть система, просто он ее не видит. Дроны плели сеть над позициями противника, и там, где нити сходились в узлы, вспухали огненно-дымные клубки разрывов.

Полчаса назад вторая рота попыталась пойти в контратаку. Вражеский штурм захлебнулся, техника уничтожена, уцелевшие кацапы нос из щелей боятся высунуть — самое время закрепить успех.

А вот хрен там!

Кто бы ни управлял взбесившимися дронами — он вел свою битву, и контратака второй роты в его планы не входила. Нет бы перенести удары на километр-полтора в глубину, дать возможность пехоте зачистить первую линию. Все случилось ровно наоборот: передний край превратился в пекло.

Туда не сунулся бы и камикадзе. В смысле, человек, не дрон.

Четверо «трехсотых». Доклады о невозможности продвижения. Комбат дал приказ отойти.

— Леший вызывает Атамана!..

Из дронов-разведчиков слушался лишь один. Остальные показывали то, что желал видеть безумный перехватчик. Связь — если это можно назвать связью! — походила на нитевидный пульс умирающего. Все каналы были забиты потоками кодированной информации.

— Командир, есть связь!

Ну наконец-то!

— Атаман, это Леший! У нас тут беспредел. Беспредел, говорю!

— …Плюс! Есть по существу. Дроны с ума сошли! Кроют передний край!.. Плотно? Так плотно, шо пиздец!..

— …что? Минус. Не понял, повторите…

— …продолжать запуски? У нас дроны кончаются… Плюс. Понял. Есть продолжать…

Комбат

дал отбой. Поднял взгляд на начштаба:

— Приказал запускать еще больше дронов. Новая партия к нам уже едет. В контратаку не лезть до отдельного приказа. Сидеть, наблюдать. Еще сказал: она отлично справляется. Пусть работает дальше.

— Она? Кто — она?

В ответ комбат лишь развел руками.

— Вы уже читали отчеты? — спросил старик.

— Я только что вернулся, — ответил Динеш. — И сразу к вам.

По всей видимости, это означало «нет». Но сколько бы лет ни прошло, а горбоносый так и не научился отвечать на вопросы своего учителя прямым и однозначным отрицанием.

— Даже не переоделся, — смущенно добавил он.

Действительно, на Динеше была военная форма без знаков различия. Однострой был сшит на заказ в модельном ателье и сидел, как влитой. Старик знал за горбоносым склонность к щегольству и относился к этой слабости со снисхождением.

У Динеша было мало слабостей. Любовь к хорошей одежде — не худший вариант.

— Удачно съездили? — спросил старик.

Динеш пожал плечами:

— Не знаю. Не уверен.

— Что там?

— Собака. А может, волк.

Он понял, что говорит загадками, и поправился:

— Солдат подобрал в лесу щенка. Вырастил, выкормил. Потом, согласно показаниям свидетелей, пес наелся человечины. Трупы в серой зоне, понимаете?

Старик кивнул.

— Наелся, — подвел итог Динеш, — и кинулся на врагов.

— Пса убили?

— Да, но позже. Свидетели говорят, что…

Динеш замолчал.

— Что они рассказывают? — жестко спросил старик.

— Они молчат, шри Чаттерджи. Если и открывают рот, то немногословны. Складывается впечатление, что они сами уже не верят тому, что видели. Из обрывочных показаний можно предположить, что пес превратился в чудовище. Описать его солдаты затрудняются. Разве что один…

— Продолжайте, шри Динеш.

— Он сказал: «Метафора войны». И уточнил: «Развернутая метафора войны». Он филолог, понимаете?

— Метафора войны, — повторил Чаттерджи Вишванатх. Взгляд его стал тяжелым. — Развернутая. Да, я понимаю. Почему в эту командировку послали именно вас, шри Динеш?

Горбоносый криво ухмыльнулся:

— Сказали, больше некого. Сказали, никто, кроме вас, не поверит, а значит, не разберется. Приказали собирать материал и готовить выводы.

— А я, — добавил старик, — слишком стар для командировок. Это они тоже сказали?

Динеш замялся.

— Ну конечно! — старик засмеялся. — И знаете, что? Готовьтесь, дорогой мой, таких командировок станет больше. Собирайте материал, пригодится. Мы ведь религиозные мракобесы, кроме нас, с этим работать некому. Танец Кали — в сущности, тоже развернутая метафора войны. Развернутая больше, чем хотелось бы. Вы составили отчет про вашего пса?