Чтение онлайн

Ее глаза светились счастьем, когда она погружалась в воспоминания.

– Огни! Они были везде: в балаганах на дороге и по контурам железного колеса, на катальных горках… И музыка – на каждом аттракционе играла своя! Мы остановились, чтобы сыграть в некоторые игры, бросали десятицентовики в блюдце, попадали в маленьких металлических уток в охотничьем павильоне… Твой отец играл и играл в шары, пока не выиграл самого большого голубого игрушечного медведя для меня, и мы были там целый час! Затем он вынужден был занять у меня денег, чтобы купить сластей! Мы ехали по ужасным колдобинам… Не думаю, что где-то еще есть такие дороги! Меня тошнило в кустах, когда мы выехали! Мы ездили в «Тоннель

любви», где Лео и попросил меня стать его женой…

– В «Тоннель любви»! Мама! Это невероятно! Как романтично! Я уверена, что ты затрепетала!

– Нет, я отказала ему! Мы вышли из лодочного аттракциона очень несчастными…

– Почему ты сказала «нет»? Я думала, что ты твердо была уверена в отце с самого начала?

– О, у меня было множество причин! Мы знали друг друга давно, но очень долго никуда не ходили и не ездили вдвоем. Только в последние несколько месяцев мы стали встречаться, и я думала, что он оказывает мне расположение по своей доброте. Наши семьи были знакомы: он был другом моего брата, и я думала… Я думала, может быть, он знал… обо мне?.. Я не была готова…

– Что знал о тебе, мама?

Но она продолжала, не слыша или игнорируя мой вопрос.

– Он сказал, что не примет отрицательного ответа и будет продолжать спрашивать, пока я не соглашусь. Я сказала «нет» в «Смехе во тьме» и в «Доме зеркал», я отказала ему в сосисочной и когда он провожал домой… Я должна была сказать «нет» и у входной двери тоже! Он был настойчив!

Мать снова ушла в себя и несколько минут сидела тихо, с легкой улыбкой на губах. Совсем не красавица, в это момент она выглядела прелестной и очень юной: ее черты смягчила память. Что можно было знать о ней? И что она имела в виду, говоря «он был добрый»? Я не помнила, сколько ей было лет, когда она выходила замуж, но знаю, что по тем временам родители поженились молодыми, особенно для итальянской общины. Женщина, которая развелась в двадцать один год, считалась уже старой. Я помню бабушку, у которой был припадок из-за того, что в двадцать три года я еще девушка. Кто захочет такую старую?

– Сколько тебе было лет?.. – начала я, но мать не слушала и продолжала:

– А потом он больше не спрашивал… Он приходил в гости, мы качались на качелях, он приглашал меня танцевать, и мы вместе ходили в церковь, подолгу гуляли… Всю весну и все лето мы были вместе, но он все не спрашивал…

«Старая хитрая лиса – отец», – подумала я.

– А ты хотела, чтобы он снова спросил?

– Сначала нет, но время шло, а он был таким тихим. Я начала волноваться и спрашивать себя, что же такого плохого во мне, что он не говорит о женитьбе? Может, я попусту растрачиваю себя на этого человека? Он думает, что я только для танцев, девушка для вечеринок? Что я недостаточно хороша для того, чтобы на мне жениться, и я не могу быть матерью его детей? – Она тихо засмеялась: – В конце концов, я ждала его достаточно долго! Это случилось в сентябре, был Праздник труда, и мы поехали в увеселительный парк, в последний день перед закрытием сезона! Мы опять вернулись в «Тоннель любви», и я сама предложила ему жениться на мне! Мы смеялись, как дети!

– Что он сказал?

– Он сказал: «Как раз вовремя! Я думал, что буду вечно ждать твоего предложения!»

– Это великолепная история, мама! Чудесная память! Ты когда-нибудь жалела о том, что попросила его жениться на тебе?

– После того как я отдала ему свою руку, я никогда не оглядывалась назад! У нас чудесная жизнь! Это нелегко – у нас не так уж много денег, и мы не можем купить множество красивых вещей, которые твой отец хотел бы подарить мне, но у меня есть он, а я за ним – как за каменной стеной! Он дал мне силы жить и сделал

меня очень счастливой! Когда ты привела в дом своего Стюарта в первый раз, я сказала твоему отцу: «Лео, он точно такой же, как ты, – мужчина, на которого можно положиться! Он именно тот, кто нужен нашей Андреа!» Я была права?

Я не смогла ответить. Ком стоял у меня в горле, и не было слов выразить то, что я почувствовала. Мое настроение в считанные секунды из светлого и счастливого стало раздражительным и унылым. Я подумала о том, что хоть кто-то доволен моим выбором. Что мать увидела в Стюарте такого, чего не заметила я?

Я встала с чашкой в руке и пошла к мойке, но мать взяла у меня посуду, ворча, что я не должна утруждать себя работой по дому: «Садись, садись, я вымою».

– Кажется, я слишком долго ходила, мама: у меня заболела голова и снова кружится. Я думаю, что мне нужно немного отдохнуть…

Я еще не дошла до середины лестницы, а мать уже опять была у холодильника, весело напевая за работой, а я шла снова размышлять о своем несчастье…

Стюарт и Брайан привезли маму в воскресенье утром, и она была со мной пять дней. Дом блестел и светился, как никогда раньше, а мы радовались любому новому человеку. Но мать не могла так долго находиться далеко от своего Лео. «Он съест все, что я для него приготовила. Не останется ни соуса, ни кусочка мяса, и он не подумает о том, чтобы принести из булочной хлеба! Корзинка с мусором будет переполнена, и я могу себе представить свою кухню!» – Она подняла глаза в притворном ужасе, но в одном я была уверена: отец мог не стирать носки или не готовить фрикадельки, но он не отважится оставить ее кухню в беспорядке!

Она сидела рядом со Стюартом, посылая воздушные поцелуи из машины. Я подошла к окну с запоздалым энтузиазмом, подавив вздох облегчения. После недели веселой суеты и апельсинового сока каждое утро натощак (мать знала, что я его ненавижу, но давала мне его любым путем) меня ждали тишина и уединение. Самое большое счастье для мамы – помогать людям, управляя их жизнью собственным способом, и, пока я была более или менее счастлива, она могла играть свою роль. Я высоко оценивала ее помощь, несмотря на то, что иногда обижалась на ее покровительственное отношение, на ее «добрые советы». Стюарт говорит, что я люблю ее, но Стюарт не знает, о чем говорит…

Дом был тих. Без мальчиков не было телевизионных игр, а Келли уснула вслед за Сью, так что дом не содрогался от оглушительных взрывов «тяжелого металла». Я отложила своего любимого Джорджа Винстона, разыскала мистерию Джеймса, которую Элен купила несколько дней назад, и уселась на кушетку в холле. С поднятыми ногами, с двумя диванными подушками сзади (для удобства и поддержки) я прочитала двадцать страниц перед тем, как заснуть.

Когда я проснулась, пес разлегся у меня в ногах, а Келли и Сью шептались и хихикали на крыльце. Они знали, что я здесь, но я продолжала лежать с закрытыми глазами (по некоторым причинам мне было необходимо, чтобы они думали, что я сплю) и прислушивалась. Я бы никогда специально не подглядывала за дочерью, но у меня не было выбора: лежу здесь, сплю, и все…

– Моя мама как будто замерла! – услышала я слова Келли.

Великолепно! Я действительно хотела услышать это?

– Ну, что он сказал потом?

– Он сказал… Ну ладно, он улыбнулся и обнял меня за плечи, – восторженные крики Сью, – и он посмотрел мне прямо в глаза – общий визг – и продолжил: «Не беспокойся, думаю, что смогу позаботиться о тебе с нынешнего дня». – Тяжелые вздохи.

– О, слишком хорошо! – проговорила Сью. Кто? Кто это был? Собиралась ли я выяснять это? Могла ли я быть счастлива, узнав об этом?