Исповедь Розабеллы
Шрифт:
– Хотите чай или кофе?
Наталья отрицательно покачала головой и с усмешкой, расползшейся по полным губам, произнесла:
– Не думаю, что мне уж больно хочется отравиться. Так что придется отказаться.
Безразлично пожав плечами, я подошла к ней и присела рядом:
– Ну что ж, мне лучше, - недоуменный взгляд заставил улыбнуться и продолжить, - лень подавать вам кофе или другой напиток. Не хочу портить посуду.
Не
– Хватит церемониться. Перейдем сразу к делу.
Я постаралась не дрогнуть под этим холодным прищуром и достойно ответить:
– А что за дело может связывать нас? С чем вы пожаловали?
– Мне некогда с тобой тут обмениваться пустыми репликами, - Наталья несколько раз глубоко вздохнула, что сильно удивило меня. О-о, мисс Холодность волнуется и нервничает? – меня ждут и другие проблемы.
Я опять не смогла удержаться и не подколоть ее:
– Неужели, вы бросили все свои дела и примчались ко мне, дабы обсудить со мной что-то важное? Бросьте, не надо было так самоотверженно поступать.
Злобное шипение было мне предупреждением, но я сделала вид, что не заметила этого.
– Послушай, как-тебя-там, я не собираюсь торчать тут весь день, думаю, и ты этого не хочешь. Так что, давай прекратим эти колкости и перейдем к основе.
Не могу, как это объяснить, или передать словами, но я боялась.
Боялась не Наталью... боялась не предстоящего разговора с ней... просто, у меня было такое ощущение, что я услышу что-то нехорошее и узнаю что-то плохое... то, что имеет очень важное значение в нашей с Максимом жизни. Если, конечно, она все еще «Наша», совместная.
Пришлось и мне глотнуть побольше воздуха и согласно кивнуть головой, побуждая ее начать, что Наталья и сделала.
– Я всегда и во всем добивалась того, чего хочу. Всегда получала то, чем желала обладать. И получив, уже никогда не отпускала. И Максим не исключение.
Ее непроницаемый взгляд, направленный на меня и эти собственнические слова, заставили прикусить губу, чтобы не дать сорваться с языка необдуманной речи. Хотелось плюнуть ей прямо в лицо и заявить, что Максим никогда не принадлежал, и не будет принадлежать ей. Он мой и я его уже никогда не отдам. Никому. Да, это ярость, это желание обладать, это ненависть к ней...
Что угодно, но эти эмоции не вырвутся наружу, пока я не захочу.
– И что же вы этим хотите сказать, Наталья?
– Я думала, что ты умнее, - ехидно усмехнулась соперница, постукивая длинными ногтями по своим коленям, - Что здесь может быть непонятного? То, что Максим мой или то, что я не собираюсь так просто терпеть тебя рядом с ним?
–
Наталья уставилась на меня так, будто я сошла с ума. А может, это так и есть?
Может, эта ее болезнь передается воздушно-капельным путем и прогрессирует за считанные секунды? Судя, по моим внутренним ощущениям, так и есть. Очень уж хочется кинуться на нее и придушить.
Как эта бесчувственная дрянь смеет точить когти на МОЕГО Макса?
– Какой документ? – спросили меня с недоумением и угрозой в голосе. Арктический холод тает?
Не грозит ли это наводнением?
– Документ, предъявляющий твои права на Максима Чернышевского? Его же у тебя нет, и никогда не было. Он же никогда не был твоим и не любил тебя. Только я смогла поселиться в его сердце и завоевать его душу.
После моих слов глаза женщины, напротив, загорелись адским пламенем, а ногти впились в коленные чашки, наверняка причиняя себе боль.
Я понимала, что своими шутками могу довести ее до предела, но не могла остановиться. А может, именно этого я и хотела?
Хотела, чтобы ее лед треснулся, и она смогла выпустить скопившийся за годы пар? Ведь знала, что в таком состоянии человек, не сдерживаясь, начинает откровенничать?
Взглянув на перекошенное яростью лицо соперницы, я поняла, что мой метод пришел в действие.
– Я потратила слишком много времени, добиваясь его. Привела в действие слишком много механизмов, чтобы добиться взаимности и не позволю такой шалаве, как ты его отнять.
– И что же ты сделала такого, что он должен принадлежать тебе? На какие подвиги ты пошла, чтобы заполучить его? Думаю, не на такие уж запредельные, что это даст тебе какой-то шанс.
Провокационные вопросы, на которые она не ответит, если все еще держит себя в руках.
Любой человек на ее месте разгадал бы мою тактику.
Но Наталье это не удается. Ее последующая речь сбивает с правильного ритма мое сердце, а глаза расшириться в три раза.
– Что я сделала? Почему я его достойна? Хочешь узнать, так слушай: я засадила его отца в тюрьму, обвинив в продаже наркотиков, где он скоропалительно скончался. Подкупила его сестру, чтобы она очернила Максима перед матерью и в результате его выгнали из дома, что было мне на руку. Заставила жениться на себе и привязала его, притворяясь больной. Убирала любовниц с пути, которые вешались на него и хотели отнять, за что они жестоко расплачивались. И все шло хорошо, пока не появилась ты.
– Она наклонилась ко мне ближе, заставляя непроизвольно отодвинуться и усмехнувшись, продолжила свое откровение. – Максим сильно изменился после посещения Москвы, и мне не составило труда выяснить причины этого, но было слишком поздно. Ты успела чем-то зацепить моего мужа, что он даже посмел заикнуться о разводе. Хочешь узнать, на какие жертвы я пошла, чтобы его у меня не отняли?